Няня поневоле

Удрал или отступился, сдав меня мужу? Слишком быстро Шмелев примчался в больницу. Окружил парализующей опекой. Подкупил персонал больницы. От главврача до последней санитарки. И выдвинул свои условия, как и любой другой менеджер высшего звена, прибегнув к переговорам. Я возвращаюсь к нему по собственной воле, и тогда с моим малышом ничего не случится. Или мне ставят один единственный укол, помогая избавиться…

— Домой мы в любом случае возвращаемся вместе, — сипло бросает он. — Подумай, Аполлинария.

И тогда в палате, и сейчас в роскошном купе поезда, несущегося в европейскую часть страны, меня поддерживает только одна мысль. Мой ребенок. Я пойду на все, лишь бы его не потерять. Встретимся ли мы с Сергеем, расстанемся ли с Федором, все это вторично. Главное, маленький человечек, поселившийся в моей душе и под сердцем.

Отложив щетку для волос в сторону, муж усаживает меня к себе на колени.

«Терпи», — мысленно уговариваю себя, когда руки Шмелева снова елозят по телу. И вздрагиваю, когда нечто твердое упирается в бок.

— Не бойся, — шепчет мне на ухо Федор Ильич. — Пока у нас с тобой платонические отношения. Врачи запрещают беспокоить тебя. Людмила сказала. Домой приедем, пройдешь полное обследование. Материнство пойдет тебе на пользу, — улыбается он, касаясь моей щеки. Указательный палец скользит по губам. А другая рука уже оглаживает внутреннюю сторону бедра.

Старого барана новым трюкам не выучишь! И я прекрасно знаю, что будет дальше.

— А когда обед? — интересуюсь, стараясь придать голосу побольше уверенности.

— Через пятнадцать минут, — смотрит на золотой Ролекс Шмелев. — Я заказал твой любимый суп в булке и отварной язык. Должны из ресторана доставить прямо к поезду."

"— Значит, в вагон-ресторан мы не пойдем, — уточняю я, больше всего на свете желая сбежать при первой возможности.

«Подожди, — останавливаю себя. — Что за шальные мысли? Куда ты пойдешь? Кому нужна? Потерпи немножко. Сергей найдет тебя где угодно! Если захочет, конечно…»

— Ну, какой вагон-ресторан? — с мягким укором замечает Шмелев. — Тебе сейчас нужны натуральные продукты. А в поезде готовят как для скотов. Я даже помыслить не могу, чтобы купить там что-то кроме хлеба. Да и то наверняка бездрожжевого нет. Кстати, — умело переводит разговор муж. Он как ни в чем не бывало продолжает лапать меня. Сломанной куклой сижу у него на коленях и уговариваю себя потерпеть. Сейчас не время качать права. Совсем не время. Позже, когда Шмелев ослабит контроль, сбегу при первой возможности. Будем ли мы вместе с Сергеем, или придется жить одной, война план покажет. Одно знаю точно: ни за какие коврижки не останусь женой Федора Ильича!

— Эта история с Жанной меня очень сильно взволновала. Да и твои родители сильно переживали.