Ниса. (Не)желанная жена

– Я… пока еще не знаю названия ваших блюд. Может, Омар лучше подскажет.

– Пройдемте на УЗИ. Господин Омар, прошу подождать минуту, пока ваша жена устроится на кушетке, а после я вас позову. Госпожа, вы можете ложиться, – указывает она на кушетку.

Как только я ложусь, она зовет Омара и подвигает ширму так, что мы с ней остаемся за ней, а Омар садится с другой стороны. Сейчас он видит только мое лицо и монитор УЗИ, в который и я смотрю с колотящимся сердцем. Врач вводит датчик и начинает показывать и объяснять все, что мы видим на экране. Мой взгляд то и дело переходит на Омара. Он сосредоточенно пялится в экран, между бровями залегла небольшая морщина. Мне хочется хихикать над его потугами разобраться с темным пятнышком на мониторе. А потом кабинет заливает звук какого-то ритмичного шума.

– Что это? – резко спрашивает Омар, глядя на меня.

– Это сердцебиение вашего ребенка. Ритм ровный, громкий. Все хорошо, – мягко отвечает врач.

И тут я вижу то, чего не видела уже давно. Можно сказать, я видела только тень этого явления. Тогда, во время моего заточения в доме Аль Мансури.

Я вижу улыбку Омара. Как же, оказывается, она идет ему. Все лицо светлеет, взгляд становится мягче. Он, не отрываясь, смотрит на меня и улыбается. Искренне, открыто. Мне кажется, даже рядом с членами своей семьи он так не улыбался.

Я, даже не задумываясь, фиксирую в памяти каждую черту в этот момент. Запоминаю улыбку, светлый взгляд, морщинки вокруг глаз. Хочется нарисовать его эмоции, чтобы каждый раз, когда он ведет себя, как подонок, показывать ему этот рисунок, напоминая, каким он может быть. А, да пошел он к черту! Рисовать его еще."

"Прикрываю глаза и сосредотачиваюсь на звуке, который словно проходит сквозь мое тело, давая понять, что малыш внутри меня – это не эфемерное существо, это – живой человек. Человечек. Крохотный, беззащитный. Сейчас я – его защита. Даже его практически всемогущий отец не сможет обеспечить его безопасность, если что-то произойдет. Поэтому я – единственная, кто должен позаботиться о нем и дать ему жизнь.

– Что ж, – произносит врач, убирая датчик и передавая мне бумажное полотенце. – С ребенком все хорошо, но вам и правда нужно поберечься и уделить больше внимания вашему питанию и режиму дня. Но обо всем этом я сейчас расскажу.

Врач кивает и выходит из смотровой. Омар еще несколько секунд сверлит меня взглядом, даже приоткрывает рот, словно хочет что-то сказать, но молча встает и покидает комнату.

Когда я возвращаюсь в кабинет, Омар с врачом снова тараторят на арабском, и я ни черта не понимаю. Это раздражает еще сильнее, когда понимаю, что говорят они обо мне.

– Можно на английском? – резковато прошу я, присаживаясь на стул.

– Ваш муж перечислил блюда, которые вы ели. Точнее, сладости. И запили все это кофе.