Ниса. (Не)желанная жена

Мишель еще задает врачу кучу вопросов, я внимательно слушаю, улавливая основную суть. Нужно поберечься, только положительные эмоции, витамины и свежий воздух. Полноценный сон, никаких тревог, убрать все раздражающие факторы.

Я. Я ее главный раздражающий фактор. Я – тот, кто не дает ей расслабиться и получать положительные эмоции. Устранить все раздражающие факторы?.. Я пока не готов.

Ночую в больнице. Не могу уехать, оставив ее одну. Мне выделяют пустую палату, и до утра я нахожусь там. Сплю обрывками, постоянно просыпаюсь рывком с колотящимся сердцем. Мне снится Ниса. Как она бредет по пустыне, а потом падает, как подкошенная, и умирает на месте. Холодный пот омывает мое тело. Такое ощущение, что я впадаю в состояние бреда каждый раз, как просыпаюсь. Иду к реанимации, стою перед дверью, мысленно даря всю свою силу Нисе и нашему ребенку. Они должны выжить, во что бы то ни стало. Ради меня и ради них самих. Я надеюсь, ей хватит любви к жизни, чтобы выкарабкаться.

Врач сказал, что первые сутки самые показательные. Если они пройдут хорошо, значит, дальше только выздоровление. Я молюсь об этом.

Утром, едва светает, я снова у реанимации. Жду, когда Нису перевезут в палату. Финн с Мишель тоже здесь. По моей просьбе о них тоже позаботились, но они ночевали в отеле рядом с больницей. Я же уйти не смог. Старший Фоули периодически бросает на меня хмурые взгляды, но сегодня он молчалив, только успокаивает периодически всхлипывающую жену.

Ночью я тоже хотел расплакаться. Мне казалось, что после этого должно стать легче. Но так и не смог выдавить из себя ни слезинки.

Наконец двери реанимации распахиваются, и оттуда показываются медработники, вывозящие широкую кровать с Нисой на ней. Сердце снова сжимается в крохотный комок, когда я вижу ее. Как и представлял себе, моя жена обвешана трубками. Маленькая, хрупкая, бледная."

"Ни меня, ни родителей Нисы не подпускают к каталке, так что нам приходится следовать за ней к лифту, пропускать вперед медиков, а потом следующим спускаться на нужный этаж.

В палату к жене я попадаю примерно через полтора часа, когда оттуда выходит Мишель. Мне кажется правильным, что первой вошла мама Нисы, потому что она – самый дорогой человек для моей девочки. Себя я таковым назвать пока не могу.

Вхожу в просторное помещение, залитое светом. Жалюзи опущены, но между рейками пробивается свет, окрашивая палату полосатыми лучами. Я присаживаюсь на стул у кровати, аккуратно беру теплую руку Нисы и прислоняюсь к ней лбом, прикрывая глаза. Я так много хотел сказать ей, а сейчас все слова вылетели из головы. Ничего, кроме тихого шепота «Я люблю тебя» не срывается с моих губ. Зато из глаз широкими горячими дорожками льются слезы. Настал момент, когда плотину прорвало. Я не останавливаю и не вытираю их.