Ниса. (Не)желанная жена

 – За моей спиной становится отец.

– Как мама?

– Все хорошо. Ниса?

Я качаю головой, потому что выговорить то, что я ничего не знаю, и как сильно боюсь, я не в силах. То и дело сглатываю встающий в горле ком и борюсь с трясущимся подбородком. Последний раз я плакал, когда мне было четыре или пять. Тогда папа сказал мне, что мужчины не плачут, и я перестал. Навсегда. А сейчас, кажется, снова готов это сделать.

Отец сжимает мое плечо, а потом отводит Фатиха в сторону, видимо, чтобы узнать подробности. Я пока не готов их слушать, они окончательно растерзают остатки моего сердца. А оно пока должно работать за троих.

Спустя некоторое время дверь реанимации открывается и оттуда выходит врач в костюме и маске. Он стаскивает ее на подбородок и осматривает нашу компанию.

– Господин Омар?

– Это я, – выступаю вперед. – Что с моей женой?

– Она слишком долго пролежала на горячем песке под палящим солнцем, укушенная змеей. Яд распространялся слишком быстро. Мне жаль, но вам придется сделать выбор.

– Какой? – севшим голосом спрашиваю я.

– Ваша жена или ребенок. Нам нужно понимать, кто важнее.

– Он еще слишком мал, чтобы делать выбор в его пользу, – перебивает отец.

– Да. Но я не могу брать на себя эту ответственность. Если мы сейчас… избавим вашу жену от плода, нам будет легче ее спасти. Но если нашей целью будут оба, я не ручаюсь за исход.

Мое сердце раскалывается надвое, готовясь остановить работу одной из половин. Похоронить ее глубоко внутри, чтобы в каждый год в этот день оплакивать того, кто для меня дороже собственной жизни.

– Спасайте ее, – выдавливаю из себя. – И не дай Аллах сказать ей, что у вас был выбор. Она не должна знать.

Врач кивает и скрывается за дверью, а я опускаю голову и зажмуриваюсь, переваривая то, что произошло. Я не виню Нису, потому что сам виноват в том, что она не была счастлива со мной. Я должен был сделать все, чтобы она улыбалась и чувствовала себя главной женщиной моей жизни. Тогда бы мы наверняка смогли избежать этого ужаса. Но я так не сделал, и теперь поздно класть голову на плаху. Если Ниса посчитает нужным, она сама это сделает, а я даже не стану сопротивляться.

Несколько часов ада, которые я проживаю, тянутся, словно кто-то намеренно замедлил ход времени. Мне кажется, я уже сам умер и отдал каждый орган моим самым дорогим людям, чтобы их спасли."

"Бадал приносит кофе, пытается всунуть мне в руки какую-то еду, но я ее отталкиваю. Отец уходит к маме, кивнув на мою просьбу ничего ей не рассказывать, и снова возвращается. Эта больница сейчас для меня словно поделена на две стороны. На одной – счастье появления на свет младшей сестры, улыбки мамы, счастье отца. На второй – моя ведьма, борющаяся со смертью, и мой ребенок, который ничем не заслужил то, через что вынужден пройти.