Всё о Ниро Вульфе. Том 3

И, наверно, они проведут там и вечер тоже. Вы хотите аспирину?

— Я хочу их, — прорычал он.

Я мог бы оставить ему самому труд приводить себя в нормальное состояние и подняться наверх вздремнуть, но все же он платит мне жалованье. Поэтому я взял лист бумаги, на котором кое-что напечатал, поднялся и передал его ему. В нем говорилось:

— Фэри Фабер исключается, — сказал я, — и я считаю что это не должна быть одни из пяти их, пусть даже Люси Морган и взяла последнюю тарелку. Возможно, как одна или две другие взяли тарелки после Пегги Чоут и обслужили людей, к которым они были прикреплены. Но кажется… — Я остановился, потому что он скомкал бумагу и выбросил ее в корзину для бумаг.

— Я их слышал, — прорычал он. — Мои способности, включая и память, не ухудшились. Меня просто вывели из терпения.

Для него это было как бы извинением и знаком того, что он начал приходить в себя. Но спустя несколько минут, когда зазвонил дверной звонок, и я, посмотрев в дверь, прозрачную с одной стороны, сказал ему, что это Кремер, и он велел принять его, и Кремер промаршировал в кабинет и нарочно устроил свою задницу в красном кожаном кресле и открыл рот, чтобы высказать невежливое замечание об умалчивании фактов, связанных с убийством, Вульф дал себе волю, и Кремер спросил его, какого черта он лезет в петлю, что было ново для меня, так как звучало несколько вульгарно для инспектора. Вероятно, он подхватил это от какого-нибудь хулигана.

Выведение Кремера из терпения оказалось благотворным делом для Вульфа. Он откинулся на спинку стула.

— Каждый что-то умалчивает, — сказал он мирно. — Или, по крайней мере, что-то упускает только потому, что включить все невозможно. В течение этих утомительных часов, около шести из них, я отвечал на все вопросы, то же самое и мистер Гудвин. Я действительно думал, что мы были полезны. Я думал, мы сдвинулись с места.

— Да. — Кремер не был благодарен. Его большое розовое лицо всегда было немного краснее нормального, но не от удовольствия, когда он убеждал Вульфа.

— Вы засвидетельствовали совершение убийства, но не уведомили.

— Это было не убийство, пока он не умер.

— Хорошо. Уголовное преступление. Вы не только не доложили об этом, вы…

— То, что было совершено преступление, являлось моим умозаключением. Другие присутствующие разубедили меня. Только за несколько минут до того, как мистер Стеббинс вошел в комнату, мистер Лейкрафт, член суда и, следовательно, — сам служитель закона, подверг сомнению мое заключение.

— Вы должны были доложить об этом. У вас есть лицензия детектива. К тому же вы начали расследование, задавая вопросы подозреваемым…

— Только, чтобы уточнить мое заключение. Я был бы дураком, доложив вам об этом, не изучив…

— К черту! — гаркнул Кремер.