Всё о Ниро Вульфе. Том 3

 — Он посмотрел на запястье. — Около часа назад. Я думаю, мне следует подняться наверх. Чертовски неприятно. — Он отхлебнул бренди.

— Ужасно, — сказал один, — абсолютно ужасно. Я знаю, что вы спрашивали, кто из девушек принес ему икру. Крайс говорит, вы его спрашивали.

— Я также спрашивал мистера Шривера и мистера Хьюита. И мистера Гудвина, и мистера Бренера, и двух человек, которые по моему требованию пришли помогать. И самих женщин. После более чем часа разговора с ними я все еще нахожусь в затруднении. Я раскрыл хитрость, которой пользовалась преступница, но не установил ее личности.

— Вы не слишком преждевременны? — задал вопрос адвокат, мистер Лейкрафт. — Может быть, преступника нет. Острый и сильный гастрит может послужить причиной…

— Ерунда. Я слишком раздражен, чтобы быть вежливым, мистер Лейкрафт. Симптомы — типичные для мышьяка, и вы слышали, как мистер Пайл жаловался на песок, но это не все. Никто из них не признает, что подала ему первое блюдо. Та, которая была к нему прикреплена, обнаружила, что он уже обслужен, и вместо него обслужила меня. Преступник действительно есть. Они положила мышьяк в сметану, подала тарелку мистеру Пайлу, вернулась в кухню за другой тарелкой, пришла и обслужила кого-то еще. Это установлено.

— Но тогда, — возразил адвокат, — одна из них никого не обслуживала. Как это могло быть?

— Я не новичок в расследовании, мистер Лейкрафт. Я расскажу вам это позднее, если вы хотите, а сейчас мне бы хотелось продвинуться дальше. То, что яд был дан мистеру Пайлу женщиной, которая принесла ему икру, не предположение — это факт. С помощью изумительной хитрости и удачи она ускользнула от опознания, и сейчас я обращаюсь к вам. Ко всем. Я прошу вас закрыть глаза и восстановить сцену. Мы здесь за столом обсуждаем орхидеи, полоски и пятна. У женщины, обслуживающей это место, блин соскальзывает с тарелки, и Феликс поднимает его. Почти сразу же после этого выходит с тарелкой женщина, подходит к мистеру Пайлу и ставит ее перед ним. Я обращаюсь к вам: кто она?

Эмиль Крайс покачал головой.

— Я сказал вам наверху, что не знаю. Я не видел ее. Или если и видел, то не зафиксировал этого.

Адриан Дарт, актер, стоял с закрытыми глазами, его подбородок был поднят, руки скрещены — прекрасная поза сконцентрирования. Остальные, даже Лейкрафт, закрыли глаза, но они, конечно, и в подметки ни годились Дарту. Спустя длительное время они начали открывать глаза и качать головами.

— Это забылось, — сказал Дарт богатым музыкальным баритоном. — Должно быть, я видел ее, так как сидел напротив него, но это забылось. Совершенно.

— Я не видел, — сказал другой. — Просто не видел.

— У меня есть неясное чувство, — сказал еще один, — но это чертовски неопределенно. Нет.

Они ответили единогласно: нет.