Всё о Ниро Вульфе. Том 3

Только в случае исключительной необходимости он мог когда-либо попросить меня отложить еду до того, как я ее кончил.

Сердитость не могла быть тому причиной. Но не дрогнув и бровью, я повернулся и позвал:

— Простите, леди, но если мистер Вульф говорит, что это срочно, то это действительно так. Вот туда, пожалуйста, все.

Затем я прошел через коридор-кладовую, толкнул дверь, поймал взгляд Феликса и поманил его пальцем. Он подошел. К тому времени, когда мы пришли в кухню, девушки покинули стулья и табуреты и собрались в нише, но без всякого энтузиазма. Они ворчали и некоторые бросали на меня злые взгляды, когда я приблизился вместе с Феликсом.

Подошел Вульф с Золтаном и остановился с плотно сжатыми губами, обозревая их.

— Я понимаю вас, — сказал он, — что первым блюдом, который вы принесли к столу, была икра на блинах со сметаной. Порция, поданная мистеру Пайлу и съеденная им, содержала мышьяк. Мистер Пайл находится наверху в постели, к нему приглашены три врача, и, вероятно, он умрет в течение этого часа. Я говорю… — Он остановился, чтобы взглянуть на них. Они реагировали или играли, — это не имеет значения: они же были актрисы. Были и затруднительное дыхание, и восклицания, и одна из них схватилась рукой за горло, а другая, обнажив руки, закрыла уши ладонями.

Когда его взгляд восстановил порядок, Вульф продолжал:

— Будьте добры, держитесь спокойно и слушайте. Я говорю о заключениях, сделанных мной. Мое заключение о том, что мистер Пайл съел мышьяк, основано на симптомах: горящее горло, слабость, интенсивная жгучая боль в желудке, сухость во рту, холодная кожа, рвота. Мое заключение о том, что мышьяк был положен в первое блюдо, основывается, во-первых, на количестве времени, которое требуется мышьяку, чтобы подействовать, во-вторых, на факте, что совершенно невероятно, чтобы он мог быть положен в суп или рыбу, и в-третьих, на том, что мистер Пайл жаловался на песок в сметане или икре. Я предполагаю, что одно или оба из моих заключений могут оказаться неверными, но я считаю это маловероятным и основываюсь на них. — Он повернул голову. — Фриц, расскажи мне об икре с того момента, как она была положена на персональные тарелки. Кто делал это?

Я как-то сказал Фрицу, что я не могу представить обстоятельств, при которых он выглядел бы действительно несчастным, но сейчас мне не пришлешь стараться. Он кусал губы, сначала нижнюю, потом верхнюю. Он начал:

— Я должен заверить вас…

— Я не нуждаюсь ни в каких заверениях от тебя, Фриц. Кто положил ее на тарелку?

— Золтан и я. — Он показал: — За тем столом.

— И оставили их там? Они были взяты с того стола женщинами?

— Каждая женщина взяла одну тарелку?

— Да, сэр. Я имею в виду, так им велено было делать. Я был у плиты.

— Я наблюдал за ними, мистер Вульф.