Ниочёма - 4

Но как раз убежать ему и не дали: сидевший третьим с краю, сразу после гонщицы, невысокий худощавый молодой человек взглянул на возмутителя спокойствия холодным пронзительным взглядом и сухо проговорил:

— В чем дело? На каком основании вы позволяете себе беспокоить незнакомых людей, да еще обращаться к ним настолько фамильярно?

У Маралова ослабели ноги, одновременно прирастая к полу. Песцова он узнал с первого взгляда. Да и трудно было не узнать лицо человека, не сходившего с экранов телевизоров и со страниц прессы ещё месяц назад. Давид, победивший Голиафа, отправивший в небытие величие рода Кабановых. А если вспомнить события годичной давности, то выходит чуть ли не международный конфликт.

Герой-любовник разом взмок и, кажется, потерял дар речи. По крайней мере, попытка принести полагающиеся извинения провалилась на корню. Тот жалкий лепет, что смог выдавить из себя известный московский словоблуд, насмешил бы и младенца.

— Олег, — весело сказала гонщица своему соседу, — помнишь дорогу в Воронеж, в наше поместье? Этот молодой человек тогда пытался нас обогнать.

И, повернувшись к Маралову, прибавила:

— Во сколько вам обошелся ремонт машины? Честное слово, мне было жаль малышку. Но тягаться с четырёхлитровым восьмицилиндровым мотором она бы не смогла. Между прочим, вы проиграли нам ужин в любом ресторане по нашему выбору. Не то, чтобы я любила ходить в рестораны, но это дело принципа.

Девушка снова повернулась к Песцову:

— Олег, как ты смотришь на то, чтобы поужинать в ресторане? Не обязательно сегодня. Например, в следующую субботу.

— Почему бы и нет, — пожал плечами Песцов. — Долги надо платить. Тем более, сегодня к ним накапали немаленькие проценты.

Он обратился к четверке смуглянок:

— Не желаете побывать в московских ресторанах? Заявляю ответственно: стесняться вам нечего. Вы не бедные родственники, а часть клана Песцовых. Песцовы — это звучит гордо! Местные нувориши должны вам кланяться, чиновники обязаны всячески угождать, а халдеи в кабаках, так и вовсе пресмыкаться.

Девушки быстро переглянулись меж собой и согласно кивнули, причем сделали это настолько синхронно, что, казалось, кивок был как следует отрепетирован.

Всё это время Маралов стоял, ни жив, ни мёртв, и судорожно пытался вспомнить имя гонщицы. Ведь все три ему представлялись. Неужели забыл? Это непростительно!

Наконец, Песцов закончил кулуарные переговоры и объявил:

— Господин Маралов, к следующей субботе жду от вас приглашения. Детали согласуете с девочками. Вам предстоит раскошелиться на ужин. На меня и моих жен за проигрыш в той глупой гонке, и на моих наложниц в качестве виры за вашу сегодняшнюю бестактность. Более вас я не задерживаю.