Ниочёма — 2

Потом вынул из кожаного футляра печать и оттиснул её, подтверждая подпись.

— Где же ваша печать, Олег Иванович? — с радушной улыбкой спросил хозяин.

— Я не уверен, что в нашем случае личной подписи недостаточно. Но раз вы настаиваете, пожалуйста.

Он прижал перстень к бумаге и чуть ниже его автографа возникла печать: бегущий белый песец в черном круге.

От этого у Оленева едва не открылся рот, но он вовремя спохватился и взял себя в руки.

— Возьмите свой экземпляр, Михаил Юрьевич, — елейным голосом проговорил Песцов.

Через секунду песец появился и на втором экземпляре.

— Ну что, Олег Иванович, — заявил Оленев, — я исполнил свою половину обязательств.

— Пока что нет, пока вы только обязались их исполнить, — поправил его Песцов. — Но не переживайте, я всегда играю честно. Итак: Буров занимался торговлей людьми, оружием и наркотиками. Думаю, вам позвонят из ИСБ послезавтра утром. У вас есть время подготовиться и подстелить себе соломки.

Михаил Юрьевич Оленев был вынужден признать: сделка оказалась выгодной. Он сэкономил деньги, выиграл время, сохранил репутацию и, если подумать, попутно получил еще массу бонусов. Но всё-таки зудело в душе: негоже отдавать полмиллиона какому-то там захудалому роду. Да ещё этот перстень… Едва увидев, как Песцов ставит печать, он тут же сообразил: вот чего хотела Ульяна! Если бы её финт удался, она могла бы при желании ставить подобные печати, фабрикуя документы от имени Львова. Это, будучи применено в нужный момент, могло бы стать сильнейшим козырем в подковёрных играх. Жаль, подобный перстень Оленевых потерялся во время Последней Магической Схватки. А вот у Песцова неведомо как сохранился.

Всё нутро Оленева восставало против этой несправедливости. По-хорошему, перстень нужно отобрать, он и Оленевым пригодится. А заодно уничтожить и документ. Вот только как это провернуть? Сам он светиться не может, не должен. Если не удастся авантюра, и дело дойдёт до арбитража, полумиллионом он не отделается. Конечно, договор существует всего в двух экземплярах, но на грех и палка стреляет. Сохранит этот Песцов где-нибудь в Сети электронную копию, и вылезет при разборках что-нибудь лишнее. Хотя… есть же Улька! Толку от неё всё равно никакого. Из цариц погнали, с перстнем она обгадилась, теперь даже младшие девки над нею смеются. А она от этого звереет. Того и гляди, на родовичей кидаться начнет. И, главное, у неё на этого Песцова зуб такой, что намекни ей правильно — не пойдет, а побежит обидчику своему гадости делать. Но самому даже намекать нельзя. Выплывет факт разговора, как с Буровым, начнутся лишние разборки… Зато есть две дурные, как правильно было замечено, девки. Они раззвонят кому надо, и кому не надо. А им, вон, Валентин расскажет. Сделает вид, будто проговорился.