Никто, кроме нас!

Лично в моем родном городе – уличные бои…

– ЭТОТ товар, – мужчина тронул ноут, – будет в цене при любом мировом строе.

– Я не о товаре, я о себе, – покачал головой Иверсон. – Это не цена – семь процентов. Согласитесь, что под прикрытием армии США вам работалось неплохо. Так прикройте теперь представителя этой армии. Десять процентов и место в вашем вертолете.

Мужчины снова переглянулись. Старший усмехнулся:

– Вы ведь командующий базой. Одной из важнейших в зоне «Центр».

– Сегодня – да, а завтра для меня не найдется даже места на Арлингтоне, – процедил Иверсон. На его лице на миг проступил страх.

– Хорошо, мы заплатим наличными, – с легкой брезгливостью и отчетливым нетерпением сказал мужчина.

– И не долларами, – усмехнулся Иверсон, слегка расслабившись. – Я предпочту британские фунты.

– Конечно, – был ответ…

…В холоде сеней пар, вылетавший изо рта распластавшегося по стене мальчишки, был единственным, что могло его выдать. Но в выстуженные сени из комнаты никто не торопился соваться.

Леха знал, что там сейчас напьются и уснут. И тогда…

А пока надо было ждать.

Изба загорелась около двух ночи. Генерал-майор Иверсон, вывалившийся из окна, сидя в снегу, смотрел, как рушится крыша, тяжело дыша перекошенным ртом. Кто-то поднимал его, кто-то натаскивал на плечи куртку. Смаргивая и выдыхая неусвоенные алкогольные пары, Иверсон качался в руках солдат, даже не пытавшихся тушить особенно страшное на лютом морозе пламя.

Потом внутри что-то взорвалось.

Представители фонда «Future» из дома так и не выбрались.

Полулежа на топчане, Леха орал в голос, не сдерживаясь, крупные слезы катились по щекам. Растиравшая ноги мальчишке женщина приговаривала:

– Терпи… терпи… больно, зато уцелеют…

– Ой мама!!! – выл мальчишка. – Ой больно, не могу-у-у!!! Ой пустите!!! – но оставался лежать.

Рядом на столе мерцал экран ноутбука. Несколько человек, склонившись к экрану, невозмутимо просматривали какие-то сведения.

Эту картину я увидел, входя в штабную землянку.

Я раньше никогда не думал, что можно довольно уютно устроиться в землянках. Нашу кормилицу-деревню расхерачили ковровой бомбежкой еще в начале ноября. Правда, мы к тому времени уже два дня как ушли в лес, на заранее подготовленное место – агентура у нас работала с полной отдачей. Но я все равно с некоторым сомнением копал котлованы и вообще приготовился к зиме, полной лишений.

Оказалось, что все не так страшно.

– А, Серенька, – обернулся ко мне Михаил Тимофеевич. – Как дела?

– Да так, – я откинул капюшон теплой куртки-трофея с нашими самодельными нашивками, погрел руки у печки из бензиновой бочки. – Пусто на дороге. Между прочим, я сразу говорил, что пусто. Только зря в снегу валялись.