Никто, кроме нас!

На рукавах курток я увидел желто-сине-красные нашивки и вспомнил вдруг, что это флаг Колумбии. В нашем кабинете рядом с моей партой висела карта мира, а внизу – флажки разных государств. Я иногда подолгу смотрел и почти все запомнил. Это был колумбийский. Точно.

Они долго на нас смотрели. А мы на них. Или это мне показалось, что долго, от страха? Хотя не помню, чтобы я очень боялся. Я стал очень сонный и вялый, никакой прямо. Потом один вышел, что-то буркнув. Инна Павловна стала говорить по-английски – я не понимал, она говорила быстро, высоким голосом.

Я сто раз видел это по видаку. Но тут не было ничего похожего. Он просто хрюкал как-то и двигался на женщине, приспустив штаны, а на ней все разорвав. Снаряжение ему мешало, я это видел. Мы все видели и все смотрели, только девчонки старались закрыть младшим глаза. Второй солдат стоял у дверей, курил и улыбался. Я слушал, как икает Дрын, как очень трудно дышит Генок и хнычет кто-то из младших. Я слушал и думал, что у меня теперь никогда в жизни не встанет. Так и думал. Только об этом.

Потом колумбиец кончил и, отойдя в угол, стал мочиться. Что-то спросил у своего приятеля, но тот помотал головой и затянулся поглубже. Тогда первый, застегнув штаны, подошел к кровати и выстрелил Инне Павловне в рот.

Никто не крикнул, хотя все мы дернулись, как будто через нашу кучку пропустили ток. А подушка на кровати стала красной, и головы у Инны Павловны больше не было.

Второй подошел к нам и потушил окурок о лоб Дрына. Тот заверещал – не закричал, а именно заверещал, и упал на колени. Мы подались в стороны. Солдат усмехнулся, взял Светика за волосы и потащил за собой.

Она закричала – страшно-страшно, пронзительно, вот так: «Ааааа!!!» Тогда закричали все, я тоже. Но первый начал стрелять – сперва в пол перед нами. Потом – в потолок (на нас посыпалась штукатурка). И мы замолчали, только Светик кричала и упиралась, а потом крикнула: «Сань-ка!» – и голос у нее стеклянно обломился.

Знаете, я сейчас часто думаю. Я думаю, если бы она не закричала имя – мы бы сейчас все были мертвые. Но она позвала Саньку. Светик ему нравилась с первого класса. А она на него не обращала внимания.

Санька бросился вперед и сшиб солдата с ног. Он высокий, мощный и очень добрый, даже странно добрый для детдомовца. В пятнадцать лет потянет на семнадцатилетнего. В общем, он сшиб солдата, они упали на пол, Светик отлетела к стене и тоже упала. Потом мы все две или три секунды смотрели, как Санька и солдат барахтаются на полу.

Еще потом первый солдат – тот, который убил Инну Павловну – стал снимать винтовку с плеча и зацепился за снаряжение ремнем. Лицо у него было недоверчивое.