Никому не скажем

Очень важный вопрос, как мне кажется, — отвечаю я, поворачиваюсь, чтобы взять дуршлаг, и во второй раз в своей жизни наталкиваюсь взглядом на взгляд генерала Кошелева.

Глава 16

Кит. Настоящее.

— Да. Сто двадцать тысяч триста сорок два евро…

Ее слова гремят у меня в ушах. Пульсируют в венах. А ведь я уже почти отказался от мысли ее купить, наивно поверив в то, что это невозможно. Какой я все же дурак!

Сто двадцать гребанных тысяч триста сорок два евро…

Мне хочется снять их со счета и затолкать ей в глотку. Все. До последней бумажки. Но еще больше я хочу ее, наконец, получить. Даже ценой ста двадцати тысяч трехсот сорока двух евро. Особенно этой ценой, да. Ценой, которая так, мать его, четко очертит границы происходящего между нами.

Просто тридцать сребреников каких-то.

Моя плата за предательство. Ею… моего отца.

Черт. В какой момент мы с ним поменялись ролями? Разве это не он меня предал, господи? Разве не она предала…

Молчание затягивается. Нас окутывает душная липкая пауза.

— Когда?

Собственный голос звучит глухо и сипло. Будто кто-то накинул удавку на мое горло. И душит… Душит! Затягивает сильней. Кажется, если не выйду на воздух прямо сейчас — задохнусь, к чертям собачьим. Но разве я могу уйти посреди самых важных в моей жизни переговоров? Трясу головой и, не моргая, смотрю, как Ева что-то быстро строчит в своем телефоне. И больше всего мне сейчас хочется выхватить его из ее рук и со всей силы ударить о стену.

Чтобы хлипкая китайская пластмасса превратилась в черное мелкое крошево.

— Я перешлю тебе счет. Оплатить нужно сразу. Как только ты это сделаешь — мы согласуем наше расписание для встречи.

Согласуем, мать его, расписание! Это какой-то сюр. Так не может быть. Только не между нами.

— Какие у меня гарантии того, что ты не включишь заднюю?

Она, наконец, отрывается от телефона и смотрит прямо на меня:

— Никаких. Кроме моего слова.

— Однажды ты уже пообещала меня дождаться.

— Ты тоже много чего обещал, Никита. Так что? Ты согласен?

Это глупо. Это ужасно глупо. И я, и она знаем — прояви я чуть больше настойчивости — Ева сама будет умолять, чтобы я ее взял. Но если ей так хочется смешать с дерьмом происходящее… Если ей так необходимо упасть на дно…

Пожалуйста! Кто я такой, чтобы мешать этому?

Надеваю рубашку, методично застегиваю пуговицы. Подхватываю брошенный в углу портфель и перед тем, как уйти прочь, бросаю:

— Присылай счет. Я свяжусь с тобой до конца недели."

"Обуваюсь, хлопаю дверью. Ева не выходит меня провожать. И правильно. Так безопаснее. Я могу сорваться в любой момент. Несмотря ни на что, я хочу ее просто до одури. Мне бы послать все происходящее к черту. По капле вытравить Еву из своей души. Но я, будто бесами, одержим своими к ней чувствами. И в целом мире нет экзорциста, способного мне помочь.