Никому не скажем

Поначалу я отвечаю не очень охотно, но потом необходимость выговориться берет свое. И я впервые рассказываю кому-то то, что так долго держала в себе. Делюсь с Китом своими страхами. Рядом с ним, таким сильным, почему-то легко быть слабой.

— А родители? Что ты вообще о них знаешь?

— Не очень много. Мой отец — сын испанского атташе по вопросам образования… Ну, конечно, на тот момент… С матерью они познакомились в институте. Не поверишь — на факультете международных отношений. Она тогда с кем-то другим встречалась, но мой отец отбил ее у жениха. Бабуля говорит, что мать влюбилась, как кошка, а тот поиграл ей и выбросил на помойку. Знаешь, она меня родила только потому, что думала, будто сумеет его удержать ребенком.

Но не вышло. А дальше… дальше были слезы, истерики, нервные срывы, попойки и мужики… Бабуля забрала меня, когда мне было четыре. Но мне кажется, что я помню каждый день из той жизни, — выкладываю на одном дыхании и вдруг ни с того ни с сего осекаюсь. — Извини. Это грустная история.

— Это твоя история. — Кит выделяет интонацией слово «твоя» и чуть сильнее сжимает в своей руке мои пальцы. — Тебе не за что извиняться.

Мне все еще неловко. Я отвожу взгляд и понимаю, что мы почти пришли. На клумбах возле дома Кошелевых за время, что мы здесь не были, расцвели белые и приглушенно-розовые хризантемы. И их аромат растекался в воздухе, заглушая собой все другие ароматы осени.

— Твоего отца точно нет?

— Не понимаю, почему ты его так боишься.

— Я не боюсь. Просто… неловко. Согласись, наше первое знакомство вышло не слишком удачным, да и вообще, — прохожу в распахнутую передо мной калитку и неопределенно машу рукой.

— Что вообще?

— Да ничего. Не бери в голову.

Не могу же я каждый раз ему повторять, что… ну, не пара я ему. Не пара. Достаточно уже того, что я сама это понимаю.

— Только, знаешь, что? У нас в холодильнике — шаром покати. Марь Санна уехала к дочке на пару недель, вроде как в отпуск, так что… Можем заказать доставку. Как ты относишься к пицце?

— Постой-постой, — улыбаюсь я возможности проявить себя, — сначала ответь мне на два вопроса.

— Валяй! — улыбается Кит, стаскивая с себя красивые легкие туфли.

— Кто такая Марь Санна?

— Наша домработница.

Хм… Ну, я, наверное, не скоро привыкну к тому, что у кого-то из моего близкого окружения есть домработница, поэтому, наверное, будет лучше вообще об этом не думать.

— А второй вопрос?

— У вас, что, вообще не осталось продуктов? Никаких-никаких?

— Почему же? Думаю, всего навалом. Просто я не совсем… эээ… понимаю, что с ними делать в сыром виде.

— Что ж. Тогда тебе просто несказанно со мной повезло.

— Не то, чтобы я спорил, но… это ты сейчас к чему?

— Прямо перед тобой тот, кто не даст тебе умереть с голоду.