Никому не скажем

— Так что ты здесь делаешь?

— Послушай, я не хотел идти против тебя, хотя это и неправильно…

— Что именно?

— То, что ты не разрешаешь нам с Женькой видеться.

— Я не запрещаю! Просто не хочу тебя напрягать. У тебя своя жизнь, и заботы о маленьком мальчике, должно быть, совершенно в нее не вписываются.

— Это мне решать.

— В любом случае ты не должен был приходить к нему без моего согласия.

— У меня не было выхода. Лена тебе не говорила, чтобы не волновать, но пока тебя не было, кое-что случилось и…

Оборачиваюсь резко, так что кружится голова. Прищуриваюсь:

— Что именно случилось?

— Женька подрался в школе. Вызвали родителей. И парень позвонил мне.

— К-как подрался? — я просто не могу поверить тому, что слышу. Я не знаю более сдержанного и рассудительного человека, чем мой маленький сын. Махать кулаками — это совсем не его история. Даже представлять не хочу, что могло бы его к этому подтолкнуть. Я стискиваю челюсти и стою так, пока у меня не начинает ныть в висках.

— Ребята из его класса насмотрелись новостей, ну и… начали задирать его. Обзывать отца вором. Смеяться. Вот парень и навалял им. Я считаю, правильно сделал. И даже директриса на нашей стороне.

Сглатываю. Отхожу от окна и медленно оседаю на стул. Я понимаю, что ничего не смогла бы изменить, даже если бы была рядом, но все равно не могу себя простить за то, что в момент, когда моему мальчику так нужна была поддержка, я находилась за тридевять земель от него.

— Что за ребята?

— Это ты у Женьки спросишь. Я не запомнил.

Прячу в ладонях лицо. Просто потому, что не понимаю, что мне делать дальше. Саша бы точно знал. Они с сыном были на одной волне. Женька восхищался отцом и всегда его слушал с открытым ртом, потому что тот всегда знал, что ему сказать и как. А теперь его нет…

— Узнаю, кто это был — надеру мерзавцам задницы.

— Да Женька и сам неплохо справился.

Кит растягивает губы в улыбке и почему-то выглядит ужасно довольным. Не понимаю, чему он радуется?! Я фыркаю и растираю лицо.

— Наверное, я должна поблагодарить тебя за помощь.

— Не стоит. Это было не трудно. К тому же нам было чем заняться вместе.

Наш разговор выходит таким… обыденным. Словно мы и впрямь большая дружная семья. А то, что было несколькими минутами ранее в спальне, мне просто привиделось. Облизываю губы и отвожу взгляд.

— Да? И что же вы делали?

— То, что ты не смогла. Разбирали отцовские вещи.

Я вздрагиваю. Отрываю от пола взгляд и впиваюсь в темные глаза Кита. Для этого мне приходится здорово задрать голову — я сижу, он — стоит. Давит на меня с высоты своего роста.

— И… как? Нашел что-нибудь?

— Нет. Ничего особенного. Но я не теряю надежды докопаться до правды.

— А что потом?

— Не знаю, — он пожимает плечами, и, прерывая наш разговор, у меня звенит телефон.