Никому не скажем

Уже действительно поздно. А насчет субботы… Слушай, Ев, а ты на кого Женьку-то оставляешь?

— С ним поживет моя ассистентка.

— Если что, я мог бы забрать парня к себе.

Сам не знаю, зачем мне это. Меня не отпускает назойливое мазохистское желание узнать, как они жили? Чем? По всему выходит, что к брату отец относился совсем не так, как в свое время ко мне. Я хочу понять, почему так вышло. Я словно… ревную мелкого. Ревную к собственному старику.

— Исключено.

— Но почему, мам?! — возмущается Женя.

— Это неудобно.

— Кому? — вздергиваю бровь.

— Всем, — шипит Ева, обхватывает сына за плечи, прячась за ним, как за щитом.

— Мне удобно! А тебе, Кит?

— Иначе бы не предлагал, — пожимаю плечами.

Женька упрямо хмурит брови, а я задыхаюсь — настолько он походит на меня в этот момент. Сердце подпрыгивает в груди и бьет о ребра. Он мог бы быть моим сыном… Он мог бы быть моим.

— Ой, а что это у тебя на шее, мам? Пятна какие-то… Опять аллергия?

Я вижу, как взгляд Евы наполняется паникой. Она касается ладонью горла и обжигает меня взглядом, полным отчаяния. Ладно… признаю. Это была совершенно детская выходка. Но почему-то я о ней не жалею.

— Да, наверное. — бормочет она. — Сейчас выпью таблетки. А ты проводи Кита пока, хорошо?

— Угу. Ну, так я у него останусь?

— Не знаю, Жень. Давай утром вернемся к этому разговору.

Ева проскакивает мимо нас и скрывается в ванной. Женька провожает меня до двери. Нетерпеливо переминается с ноги на ногу, когда я обуваюсь.

— Я люблю программирование… — выпаливает он.

— Правда? — выпрямляюсь в полный рост и кладу руку на дверную ручку. Где-то в глубине квартиры открывают кран. Ева принимает душ. И знаете, мне бы самому он тоже не помешал.

— Угу. Отец говорил, что в детстве тебе это тоже очень нравилось.

— И сейчас нравится.

— Я знаю, — лыбится Женька. — Отец говорил, что если я буду стараться, то стану таким же крутым, как ты. Или даже лучше, — добавляет, подумав. А у меня мурашки бегут. И кишки узлом стягивает. Потому что старик никогда… никогда меня не хвалил. Ни единого чертового раза. Мне всегда казалось, что я — разочарование всей его жизни, а тут…

— Ладно, Жень, я пойду, а по поводу субботы мы созвонимся, да?

— Угу. Только мама улетает в пятницу вечером. Наверное, надо, чтобы ты забрал меня вечером в пятницу.

— А, ну тогда до пятницы. Если мама тебя отпустит, — добавляю чуть нерешительно.

— Отпустит. Ты же мой брат.

Сглатываю и киваю. Брат… Я его брат. Гребаный ад. Женщина, которую я любил больше жизни, родила мне брата. Ну, разве не мило?

Захлопываю за собой дверь. Бегу вниз по ступенькам, толкаю подъездную дверь и задыхаюсь. Порыв ветра щедро бросает в лицо горсть колючих снежинок. Втягиваю голову в плечи, но те все равно проникают за шиворот и, тая, холодят кожу. Ну, и черт с ним.