Николай II без ретуши

Анатолий Алексеевич Клопов

Царь дал, с помощью одного из великих князей, аудиенцию с глазу на глаз скромному титулярному советнику Клопову. Аудиенция имела совершенно частный, почти конспиративный характер – так сказать, маленькая шалость монарха вне обычного этикета и надзора. Клопов говорил какие-то туманные, но пламенные речи против бюрократии, за общение царя непосредственно с жизнью, с народом, с «землей».

12 ноября 1898 г. Горемыкин (министр внутренних дел. – Н. Е.) рассказывал мне, что Государь какому-то проходимцу, коллежскому асессору Хлопову (на самом деле Клопову), поручил, секретно от Горемыкина, сбор сведений о нуждах России. Этот гусь разъезжает с бумагой от П. П. Гессе (дворцового коменданта, все письма императору передавались через него. – Н. Е.) в особых вагонах и мутит всех в Тульской губернии заодно с Львом Толстым. Ездит с большой свитою, гласно для всех, кроме министра внутренних дел.

Этого гуся Государю рекомендовал великий князь Александр Михайлович после неудачной попытки забрать в свои руки нефтяное дело.

С годами постоянное согласие с соображениями своих министров несомненно тяготило государя. Ему, естественно, хотелось проявить собственную инициативу как в малых, так и в больших вопросах, но изменить своего отношения к докладам и суждениям министров начала своего царствования, т. е. лицам, с коими сложился иной порядок, у государя недоставало решимости. Отсюда возникало желание сменить этих лиц на новых, с которыми государь думал, что ему легче будет с места установить другие отношения. Этим же надо объяснить и склонность государя самостоятельно, без ведома министров, возлагать на отдельных особые ответственные поручения. Это было опять-таки следствием желания проявить личную инициативу, беспрепятственно осуществить свою волю. Едва ли не первым проявлением этой склонности была вызвавшая в бюрократических кругах немалое смущение командировка государем некоего Клопова в местности, постигнутые неурожаем, для доклада об истинном положении населения этих губерний. Откуда взялся и каким образом проник к государю этот Клопов, я не знаю. Известно мне лишь то, что государь не только лично дал необходимые на командировку средства, притом в весьма ограниченном размере, но, кроме того, снабдил собственноручной запиской, в силу которой все власти должны были исполнять предъявляемые им Клоповым требования. Первым действием Клопова было обращение с этой запиской в Министерство путей сообщения для предоставления ему особого вагона для разъездов в нем по всей России.