Никогда не верь пирату

И при этом неопытным. В первый раз она сделала скверный выбор. Но сейчас это возместит.

– Нет, – покачала она головой. – Это для тебя имеет какое-то значение?

– Вовсе нет. Больше того, для меня это огромное облегчение.

И действительно, Кейд выглядел крайне довольным.

– Облегчение, – пробормотала она в некотором недоумении. Но его рука уже пробралась между ее бедрами и снова касалась этого неописуемого местечка, отчего думать становилось все труднее. – Почему?

– Потому, – пробормотал он, целуя ее глаза и прикусывая мочку уха, – что когда я войду в тебя, боли не будет. Одно наслаждение.

Она вздрогнула, а когда его палец оказался в ней, ее глаза закатились.

– Боже мой, – прошептала Даньелл.

Она ничего об этом не знала. И предполагала, что больно будет каждый раз.

Даньелл вздохнула и позволила своим векам опуститься.

Кейд отстранился на миг и снова проник в нее пальцем.

– Скажи, как сильно хочешь меня. На французском.

– Я тоже хочу тебя. И снова заставлю тебя испытать такое блаженство, что ты увидишь звезды.

– О, милая, с радостью, – шепнул он. – Но сначала коснись меня.

Пальцы Даньелл сомкнулись на его плоти.

– Вот так, – наставлял он с закрытыми глазами. – Погладь меня. И покажи ему место, которым хочешь меня.

Она подвела его плоть к колыбели своего желания между ногами. На секунду ощутила жаркое давление, словно он искал вход, но он тут же медленно скользнул в нее.

– Боже, – прокричала она, уткнувшись в подушку, чтобы заглушить крик.

Кейд замер. Несколько мгновений он был совершенно неподвижен. На его лбу собирались капли пота, но он по-прежнему не двигался. Мучительно-блаженная пытка продолжалась. Сейчас он полностью был в Даньелл, но не мог шевельнуться, боясь, подобно неопытному юнцу, исторгнуть в нее семя.

Кейд хотел ее так сильно, что перед глазами стояла красная пелена. Он содрогался от подавляемого желания. Никогда прежде он не испытывал ничего подобного. Ему невероятно хотелось сделать ее счастливой. Убедиться, что она получила наслаждение первой.

Кейд страдал от сдерживаемой страсти, но вынудил себя посчитать до десяти, приподнявшись над Даньелл и опершись ладонями о матрац. При этом он оставался в ней. Он снова припал к ее губам и стал неистово ее целовать.

Когда Кейд начал двигаться, Даньелл обезумела. Ощущение его в себе было почти невозможно вынести. Это было совершенно непохоже на болезненные тычки, которые она терпела от Роберта много лет назад. На этот раз она была до краев наполнена большим естеством Кейда и, пока он входил в нее, была придавлена его роскошным телом. Ее колени стискивали его бока. Девушка кусала губы, чтобы не закричать. Боже! Этот человек точно знал, что делает. Он вонзался в нее снова и снова, заставляя принимать его, полностью владея ее телом.