Никогда не отпущу. Месть изменщику

Хотя по идее она должна была бы быть разочарована,ведь Мэтт наконец-то вспомнил всё, что произошло, от чего целый день делал вид, что спит. Оливия вероятно встревожилась, но он не подавал признаков пробуждения. Перед глазами мелькали события недавнего прошлого, и он бы с радостью заставил их изменить свой бег. Ему хотелось сказать себе из видений, стой, дурак! Стой! что же ты творишь??? Ты же заставишь плакать Ливи... Что ты делаешь, ведь кроме неё никто тебе не нужен! Что ты делаешь, ведь Филипп - единственный, кто пришёл, когда все остальные бросили тебя? Что ты творишь, ведь Ливи просто обижена, и только ты виноват в том, что она бросилась в объятья другого!

Ему было стыдно и страшно от того, что он наделал. Он не понимал, зачем он всё это творил... Что толкало его на тот или иной поступок, казавшийся сейчас чудовищным?! И как закономерный финал - единственное верное решение. Ливи отвернулась от него, когда он пал слишком низко, и ему оставалось только покончить с собой. Это было верно. Но и тут он не сумел довести дело до конца. Ливи пожалела его, и не бросила умирать. Она пришла, чтобы он мог жить ради неё. Ради того, чтобы сначала просто на неё смотреть. Не приди она, ему не нужно было бы открывать глаза. Он бы заснул и не проснулся ко всеобщей радости. Да и к своей тоже. Но она приказала ему жить. Он не знал, зачем. Возможно, ради неё. Хотя она отвергла его с презрением, и вряд ли сможет простить. Её милосердие знает и пределы. Как только он сможет ходить, она снова отвернется от него.

Смеет ли он судить её за это? Она пойдет искать любви, возможно, к тому же Стоунхэму, брак с которым он разрушил из какого-то ужасного эгоизма. Не смеет. Он оставит её жить так, как она желает. Пусть позволяет себе всё, что хочет. Он же должен стать незаметным, оставить её в покое, и навсегда исчезнуть из её жизни.

Он продолжал учиться ходить, есть и говорить. Ливи всегда была рядом и помогала ему. Было бы прекрасно, если бы все осталось так же просто, как было тогда, когда к нему не вернулась память. Так, как было в юности. Она любила его, он любил её, и чувства их были просты и светлы. Между ними не стоял он сам с той грязью, на которую он её обрек. И от которой никогда не сможет отмыться.

Как только он почувствовал себя более менее здоровым, он объявил Оливии, что уезжает в поместье. Она кинулась было ехать с ним, но Мэтью отказал.

- Я поеду один, Ливи, - сказал Мэтт, хотя ему было очень тяжело произнести эти слова, - я очень благодарен тебе за всё. Но я должен ехать один.

- Но я думала, что нужна тебе... - ответила она как-то жалобно.

- Я смогу справиться сам, - он немного улыбнулся, - меня ждут дела, и я должен как можно скорее ими заняться.

Дела. Дел накопилась куча.