Никогда не отпущу. Месть изменщику

"

"- Мистер Хопкинс, вы не понимаете! Это я виновата в том, что случилось! Я обидела его, пожелав ему смерти прямо сказав ему об этом!

- Люди часто умирают потому, что не хотят жить, леди Оливия, - посмотрев на неё своими добрыми голубыми глазами произнёс доктор. - Дайте ему надежду, и у вашего супруга появятся сила сопротивляться смерти.

Ливи тут же перестала плакать. Ей так хотелось поверить словам мистера Хопкинса! И тогда она сможет рассказать Мэтью как она заблуждалась и попросит у него прощения!

***

Открывая глаза, Мэтью часто видел Оливию, которая сидела где-то поблизости. Она то читала, то вышивала, то спала, положив голову на руки или лежа на кушетке в трех шагах от его кровати. Но она почти каждый раз была рядом. Мэтт пытался позвать её, но со словами у него были проблемы. От слабости, которая одолела его и никак не хотела отпускать, он с трудом мог шевелить губами, но добавить звук ему уже не хватало сил. Даже глаза не хотели смотреть, он предпочитал закрыть их совсем, вместо того, чтобы моргнуть.

Если Оливия замечала, что он проснулся, она подсаживалась к нему и начинала что-то говорить, кормила его с ложечки, читала книгу со стихами в красном переплете, или просто сидела на его постели. Мэтью чувствовал, как она осторожно садится на одеяло,очень аккуратно, чтобы не повредить ему. Она ему и не вредила. Ему хотелось коснуться пальцами её губ, ответить, улыбнуться в ответ, но он закрывал глаза, погружаясь в темноту и сны, кои были один ярче другого. Легкие, яркие сны, которые хотелось смотреть.

Иногда появлялся доктор. Доктор ворочал его, причиняя боль. Мэтт понимал, что это нужно, но он не любил доктора. Лучше было спать, когда он приходит, чем терять зря время, которое можно было бы провести с пользой - смотреть на Оливию и слушать её голос.

Ему хотелось видеть её, и Мэтью просыпался. Он заставлял себя выплыть из снов, и держаться как можно дольше. Чтобы слышать, как она старается выводить рифмы, написанные в другие века. Давние, другим языком, не ясным, но интуитивно понятным.

Постепенно возвращалась память. Мэтт стал дольше бодрствовать, и та неизменно подкидывала ему неприятные сцены. Оливия в них была злой. Как Оливия, которая постоянно улыбалась ему и так о нём заботилась, могла быть злой? Она кричала, обвиняла его в чём-то. В чём именно? Он не помнил. Помнил только, как ужасно перекашивалось её прекрасное лицо. Что нужно сделать, чтобы всегда видеть на нём улыбку? Чтобы никогда больше она не плакала и не кричала, чтобы её руки так же нежно вытирали пот с его лба, зарывались в его волосы, проводили по щеке? От её нежности Мэтью закрывал глаза и засыпал, но сны, яркие и ненужные, уходили, давая ему отдохнуть от их пёстрого калейдоскопа.