Ничего не возьму с собой

Аня вдруг вспомнила, как в фильме «Убить Билла» Ума Турман разбивала крышку гроба костяшками пальцев, но тот иностранный гроб был просторный, и хватило места для короткого замаха, а здесь совсем узкий ящик. Да и гроб в том кино был хлипкий какой-то, а тут нормальные доски — «пятерка», их не прошибешь просто рукой. Хорошие доски, может быть, купленные в их магазине.

Ане хочется пить и очень страшно. Несмотря на то что смерть от удушья ей не грозит, без воды она долго не протянет. А ее запросто могли оставить здесь, чтобы она умерла медленно, сгорая от жажды.

Аня уперлась коленями в доски, но они даже с места не сдвинулись — либо прибиты хорошими гвоздями, либо сверху лежит что-то тяжелое.

И она больше не увидит Никиту.

А если ее найдут, она будет лежать здесь в луже собственной мочи. Худшего и придумать невозможно.

Послышались шаги, и Аня замерла. А вдруг это Саня Орлов вернулся? И она уже не знает, чего больше боится: увидеть снова Саню или не увидеть, но доски надежные и крепко прибиты, Саня там или кто, достать ее из ящика будет непросто.

Что-то страшно заскрипело, и Аня понимает: кто-то взял гвоздодер и по очереди вытаскивает гвозди, и гвозди эти, судя по звуку, никак не меньше «сороковки», хороший толевый гвоздь, отличный выбор. Если уж прибиваешь ими что-то, отодрать сложно.

Если только у человека хороший гвоздодер, и это может быть только отечественный инструмент. Китайский инструмент хлипкий и гвоздь-«сороковку» не берет, тем более из такой доски. Аня прикинула, сколько досок пошло на этот ящик, и гвоздей тоже изрядно. Кто-то готовился, сбивал этот ящик, раздобыв хороший, годный материал. Ящик должен был выдержать все ее попытки освободиться, и выдержал бы как пить дать. Она отлично знает свойства таких материалов.

— Ага. — Аня слышит мужской голос, и принадлежит он не Сане. — Жива, только пить хочу.

— Ну, ты глаза тогда прикрой, не ровен час, щепка попадет. А я топором поддеть попробую.

— А там у вас что, гвоздодер?

— Да. — Мужчина явно озадачен. — А что?

— Если не китайский, то подденьте доски им. — Аня прикрыла глаза, потому как щепки в глазах — вещь до крайности неприятная. А если китайский, тогда лучше топором.

— Да ну, нормальный гвоздодер, сейчас попробую, — доска снова заскрипела. — Глаза прикрой.

Воздух и свет Аня ощутила кожей лица — доска отошла, и она попыталась выбраться.

— Подожди, я вторую поддену, не пролезешь так-то.

Аня понимает, что ее спаситель прав, и сдерживает себя изо всех сил, пока вторая доска сдает свои позиции. Крепкие руки хватают ее за запястья и рывком поднимают. Голова у Ани кружится так, что стоять она не может.

— Держи. — Мужчина вкладывает ей в руки пластиковую бутылку. — Можешь уже открыть глаза.

Аня совсем забыла, что до сих пор стоит зажмурившись.