Ничего не возьму с собой

Потому что если нет, то борцы против домашнего насилия сильно напортили профессионалам, планирующим по-тихому убрать оставшихся Радецких. Если же это одни и те же люди, то в случае с Никитой Радецким они отошли от привычного сценария совершать все по-тихому. И либо у организатора всего этого праздника личные счеты именно с Никитой, либо эти преступления не связаны.

— Тут надо подумать. — Виктор хочет уйти и поговорить с Семеновым. — Я сейчас покажу фотографии с похорон кладовщика менеджеру магазина Ане Лепехиной. Она может кого-то узнать, кого там быть не должно.

— А я съезжу в прокуратуру и займусь этой «Вестой» вплотную. — Семенов понимает, что напарник пытается уйти под благовидным предлогом, и всецело поддерживает такое решение. — Самое их дело — потормошить эту организацию, учитывая уголовное дело с интернет-мстителями. Подстрекательство к убийству.

— Хорошо. — Капинус снова гладкий и непроницаемый. — Я же займусь вплотную убийством генерала Бережного. Потому что убили его из-за этого расследования. Видимо, тоже посчитали, что все нити в его руках и без него расследование развалится, а преемник не станет соваться в дело, которое явно вне юрисдикции полицейского департамента. Но они просчитались, потому что, пока мы не раскрутим дело, я этот кабинет не покину, тут уж дело принципа.

Виктор кивнул, соглашаясь. Что ж, у него тоже дело принципа.

Аня Лепехина почти не спала. Только закрывала глаза, как вдруг появлялся Игорь и что-то говорил ей, пытался втолковать в своей обычной мягкой манере, его карие глаза смотрели на Аню привычно — ласково и грустно.

И Аня просыпалась и не помнила ни слова из того, что Игорь ей сказал.

А то, откуда ни возьмись, вдруг приползала змея.

И было бы логично, если бы змея потом превращалась в Габриэллу — такие аналогии подсознания расшифровать легко. Но нет, змея была обычной змеей — маленьким африканским бумслангом, пугливым и чрезвычайно ядовитым, который почему-то заползал, прячась, в ее шкафчик и там плакал. Аня слышала его горестные всхлипы, и ей было жаль ужасно ядовитого зеленого бумсланга, вот хоть и африканского.

И она снова просыпалась.

Никита спал в спальне своей матери. Анастасию Петровну прооперировали и перевели в реанимацию, куда их так и не пустили. Вышел Семеныч, и как старых знакомых зазвал в свой кабинет, где обстоятельно растолковал, что именно сделал, и сколько времени займет восстановление, и чтоб они разных глупостей и в головы не брали, потому что все идет по плану, им, Семенычем, составленному, и вообще ступайте домой, нечего тут стерильность нарушать.

И они перестали нарушать стерильность.