Ничего не возьму с собой

Ведь минуту назад ее Андрей был еще жив, она строила планы, мысленно спорила с ним, обдумывала, как они проведут выходные, когда снова станут жить в своей квартире, планировала напечь пирогов с малиной и вообще о самых разных вещах думала как о само собой разумеющихся, а теперь она осталась одна. И Андрей никогда уже не войдет в их дом, никогда она не ощутит того невероятного счастливого покоя, который всегда ощущала рядом с ним. Того всеобъемлющего счастья просто потому, что рядом твой человек, в котором уверена больше, чем в себе, и который не просто разделил с ней ее ношу, но стал ей опорой и поддержкой.

Как часто мы не понимаем того, что вот эта самая минута и есть счастье — когда живы и здоровы близкие, когда хорошие друзья, когда рядом твой, именно твой человек, а в кроватке спит ребенок. Как же не ценится обычная минута, когда все вполне благополучно. Все это воспринимается как нечто само собой разумеющееся, но потом приходит беда, и ты понимаешь, что жизнь твоя разрушена и что ничто уже не будет прежним, и понимаешь — вот тогда было счастье. А ты не оценил его, не возблагодарил богов за то, что так счастлив, а пенял на невынесенный мусор и какие-то ерундовые вещи, без которых вполне можно обойтись, а вот без счастья — никак.

Диана слишком долго была одна, чтобы не оценить подарка судьбы, который получила, когда вступила в осень своей жизни. И она думала, что вот вырастят они Аленку, и Наташа с Олегом родят им внуков, и Аленка выйдет замуж, и беспокоилась, успеют ли они с Андреем поставить ее на ноги, и по всему выходило, что даже и детей ее понянчат, не то что на ноги поставят.

А теперь ни о чем гадать не надо, жизнь ясна и понятна до самого ее конца. Если это можно теперь назвать жизнью.

— Рая… ты возьми сегодня Аленку к себе. Скажи, что мама уехала ненадолго. — Диана держится изо всех сил, понимая, что если Раиса сейчас не уйдет, то она сорвется прямо при ней, а этого допустить никак нельзя. — Мне надо побыть одной.

Раиса протестующе вскинулась, но Диана движением руки заставила ее замолчать.

— Я не покончу с собой и не умру от инфаркта. Но я должна побыть одна.

Раиса молча кивнула и вышла, услышав за спиной щелчок закрывающегося замка.

Диана прошлась по комнате, ее била дрожь. Ей стало вдруг холодно, так холодно, как никогда в жизни, она забралась в кровать, укуталась в одеяло, но дрожь не унималась. Она снова поднялась, подошла к окну, вернулась к столу, поправила часы на каминной полке. Она не знала, что делать, она не могла осознать размер свалившегося на нее горя, а более того — не хотела.

Она просто не могла себе представить свою жизнь без Андрея.

Вот так годами они дружили, потом их отношения изменились, но Диана продолжала настаивать, что это просто другая разновидность дружбы.