Ничего не возьму с собой

Змея метнулась куда-то в сторону, и Никита видит, что Аня ничего пока не поняла. Она недоуменно переводит взгляд с него на угасший аквариум, а он лихорадочно соображает, что делать. Но подходящих идей нет.

— Аня, — голос спокойный, как всегда. — Ты не входи и дверь закрой.

— Какая змея?! Откуда она взялась?

— Просто поверь мне на слово. Закрой дверь.

— Ну, ты это сейчас просто отлично придумал! — Аня достала сотовый. — Ты можешь выйти?

— Могу, но она где-то здесь. Вдруг среагирует на движение и нападет?

Никита понимает, что Аня права. Змея, напуганная внезапным светом, затаилась где-то в кабинете и вряд ли сейчас нападет. Но он боится, так боится, что у него внутри все сжалось в ледяной колючий комок, а сердце отстукивает бешеную дробь.

— Просто сделай четыре быстрых шага. Никита, сейчас же. Даже если она бросится, на тебе надеты джинсы и высокие ботинки. Вот если б лето, сандалии там и шорты, тогда да. А так-то! Ну, давай, быстро!

Возможно, Анин тон так повлиял на Никиту, но он, собрав в кулак всю волю, что еще осталась, прикинув расстояние до двери, сделал шаг, потом еще два и оказался в коридоре. Дверь захлопнулась, и Никита, прижавшись к стене, перевел дух.

— Ненавижу этих тварей.

— Я тоже. — Аня оглянулась, коридор был пуст. — Как в твоем кабинете оказалась змея?

— Я не знаю, — пожимает плечами Никита. — Я спиной стоял. Услышал шаги, думал, это ты. Потом вкатилась банка, и она выползла. Зрелище так себе, знаешь ли.

— Значит, шаги были женские. — Аня снова берет сотовый и начинает искать нужный контакт. — Ну, что ж, тем хуже для нее.

— А кто бы она ни была! — Аня закипает горячей яростью. — Подлость какая! А все же я бы эту гадскую змею ни за что на свете в руки не взяла, даже в банке… Ой, я знаю, кто это мог быть! Погоди, мне нужно позвонить. Эти, из службы отлова, сказали, что уже едут. Им очень интересна змея, просили не убивать ее.

— Да кто ее убивает…

Никита сел на ступеньку и закрыл глаза. Он перестал уже что-либо понимать в происходящем, и все труднее делать вид, что его все это не тревожит. Но нужно держаться — ради матери, ради себя. Да и ради Ани тоже, если на то пошло. Зря она, что ли, нянчится с ним который день, чтоб он вот так расклеился? Нет, надо держаться. У отца бывало и похуже, а он всегда держался и был спокойным и доброжелательным. Мало что там внутри кипит, а надо держаться во что бы то ни стало! Незачем посторонним людям видеть, что у тебя внутри кипит.

— Никита, сейчас приедет Виктор.

— О господи, соберись. Тот полицейский, что приходил.

Виктор приходил к нему позавчера утром, и вчера они тоже виделись… или уже сегодня? В общем, ночью. Но ему кажется, что это было вечность назад.