Ничего не возьму с собой

И отчасти он сам в этом виноват: он не работал над отношениями, поскольку был уверен, что все будет нормально просто потому, что они живут в одной квартире, спят в одной постели и вообще женаты.

Теперь он знает, что это глупость — ожидать какого-то автоматического счастья.

А потом грянуло то, что навсегда изменило его жизнь.

Никита все время пытался понять, как такое вообще могло выйти. И в какой-то момент пришел к выводу, что сам во всем виноват. Ведь если бы он не был таким доверчивым влюбленным ослом, то присмотрелся бы к Вишенке внимательнее, а то и разузнал бы о ней побольше.

А его не насторожило даже то, что она не любит кошек.

— Я понятия не имел, что она за человек, — пробормотал Никита, наблюдая, как угасает свет в аквариуме, а телескопы становятся все более сонными. — Я вообще не думал об этом.

А ведь у родителей были совсем другие отношения. Они чувствовали друг друга, и каждый делал все что мог, дабы другому было комфортно. И когда соседки вздыхали, сочувствуя его матери: вот бедняжка, муж укатил, а она вынуждена сама все организовывать, Никита понимал, что они заблуждаются. Он уже в детстве знал одну из особенностей характера матери: она терпеть не могла, когда кто-то путается у нее под ногами, если она чем-то занята. Она терпеть не может кому-то что-то поручать, особенно в деле, которое считает на данный момент приоритетным. Именно потому отец оставлял ее наедине с переездом, а не потому, что не ценил ее. Он просто знал мать так, как знаешь близкого человека. Они оба знали друг друга и были, кроме всего остального, лучшими друзьями.

У Габриэллы не было друзей. Вернее, какие-то люди вокруг нее были, но каждый из них имел свою отдельную функцию. С одними она ходила на выставки, с другими сплетничала, с кем-то бродила по магазинам. По-настоящему никого из этих людей Никита не знал — в дом Габриэлла никого не приглашала.

Потом, правда, выяснилось, что исключительно по его вине — якобы это он ей запрещал.

Он не знал женщину, на которой женился. Он ничего не знал о ней самой как о личности. Он не работал над отношениями. Собственно, он вообще не создал никаких отношений.

Он продолжал жить той жизнью, к которой привык, и считал это само собой разумеющимся. Еще и радовался, что Габриэлла приняла эти правила.

И если он ничего не знал о Габриэлле, то она-то его хорошо изучила. Она точно знала, что будет наиболее болезненно для него и чему он не сможет оказать сопротивление.

Он был для нее объектом, средством для получения того, что она хотела получить. И она сделала все, чтобы войти в его жизнь незаметно. А что больше всего мы замечаем? Изменения в быту, в домашнем привычном укладе.

Никита запер ящик стола — больше по привычке, которая появилась у него после всего случившегося.