Ничего не возьму с собой

Семенов с готовностью открыл холодильник и достал две замечательно холодные бутылки.

— Нет, пока не нашли. Видимо, более продвинутый и хитрый гаденыш.

— Это ничего. Привиденька, судя по всему, парень жидковатый и своего подельника нам, конечно, сдаст. — Виктор задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Но вряд ли эти два баклана знают больше того, что им в подобной игре положено знать.

— Может, найдется ниточка. — Семенов отхлебнул пива, с тоской глядя за окно, где не было жизни. — Ненавижу осень, Вить… Вот эту слякоть мерзкую, холодрыгу, темнеет рано, ощущение такое, будто все умерло. А тут еще все это.

Виктор молча кивает, думая о произошедшем ночью. Труп убийцы уже должен проплыть достаточно, чтобы его не соотнесли с убийством в городе. Сотовый Виктор разобрал и разбросал по городу, предварительно изучив. Больше в карманах трупа не было ничего, что могло бы представлять интерес.

Но оставались отпечатки, кровь, волосы и карточка, которую использовал новопреставленный в своих переговорах. Но как это можно проверить, не легализируя свой интерес, Виктор пока не придумал. Его больше тревожили слова убийцы о том, что история с Габриэллой не имеет отношения к проникновению в квартиру Виктора.

«Хорошо, что Рая и дети уехали. Мать упиралась, а ведь кто знает, что они сейчас могли бы сделать, если даже ко мне в квартиру вот так запросто проникли. — Виктор поставил пустую бутылку на пол и откинулся в кресле. — Ладно, надо работать».

— Виталь, ты езжай домой, поспи. А я подожду Привиденьку.

— Скажешь тоже! — Семенов, казалось, пустил корни на стуле. — Я этот цирк ни за что не пропущу. Кстати, как там эта женщина? Ну, пострадавшая?

— Звонил утром в больницу. Пока без изменений.

Виктор ощутил вдруг ужасную усталость, словно на нем ночь напролет возили камни. Ему не давала покоя мысль о том, что произошло ночью. Умом он понимал, что это был единственный приемлемый вариант, и ему сейчас совсем не хотелось оказаться посреди служебного расследования. И совсем лишним для его семьи будет знание о том, что на полу их кухни скончался какой-то межеумок с любимым Раисиным ножом в животе и, что даже если труп будет найден, его никогда не свяжут с ним, Виктором Васильевым… но какой-то частью своей личности Виктор ужасался случившемуся.

Ему и раньше приходилось убивать. При его работе очень сложно не попасть в ситуацию, при которой дилемма «ты или тебя» решается в считаные секунды. И вчера тело среагировало само, и у Виктора не было ни малейших сомнений по поводу правильности своих манипуляций с Раисиным ножом… Но вот потом он поступил не как полицейский, а как… ну, как Декстер, например. И ощущение Виктору не нравилось.

Он привык действовать в правовом поле.