Секс и ничего личного (СИ)

Так Бернар Мелиссе позавидует, что ей предки машину подарили, Марго из-за внешности, а Амайе потому что она парням нравится — ну и ляпнет что-нибудь неприятное обязательно. Не прямо гадость,но настроение портится. И ладно бы, если бы это разово… если бы Луиза хотя бы иногда язык за зубами удержать могла.

— И из компании ее оттерли?

— Да ты знаешь… Я бы не сказала, что прям “оттерли”. — Её, кажется, и саму удивил этот вывод, но она продолжила уже вполне уверенно. — Скорее, она сама от нас отошла. Тут еще, знаешь, сыграло роль, что мы то в кафе, то в клуб, а Луиза всё над учебниками сидит. И с деньгами расставаться она не любила: остальных-то у нас родители содержат, а Луизу… Как я поняла, там в семье с деньгами было не очень, и если сначала её родители поддерживали, в дополнение к стипендии, то потом она сама зарабатывать начала, и всё, адью. “Крутись сама”. Ну, так и получилось, что она от компании отошла. Я с ней старалась поддерживать хорошие отношения, потому что конфликтов вокруг себя не люблю, ну и она тоже… старалась сдерживать себя.

— А за что Луиза меня не любила? — Задала я наконец тот вопрос, с которым изначально сюда пришла.

— Потому что ты умная, — невозмутимо ответила Эжени, и сделала еще глоток, с интересом рассматривая меня поверх чашки.

Даже не меня — мою реакцию на свои слова.

А я, если честно, опешила:

— А Луизе-то что? Если забыть о том, что она вообще училась на курс старше, и соперничать мы с ней никак не могли просто физически, то она тоже получила стипендию, успешно выполняла академические проекты… Да она даже подрабатывала также, как я!

Я сидела и пыталась переварить, чему тут было завидовать, а Эжени вздохнула:

— Угу. Только Бернар всё это давалось железной волей и ослиным упрямством. Она ради высоких баллов из библиотеки не вылезала и ночами над учебниками просиживала. Брала упорством там, где понимания не хватало. А про тебя говорят, что ты всё на лету хватаешь, и вообще. Знаешь, сколько раз она на третьем курсе к профессору Жервилю сдавать теорию магии ходила? Восемь раз, пока измором высший балл не взяла.

— Теорию магии профессору Жервилю с первой попытки никто не сдает, — огрызнулась я.

Глупость, конечно, но я чувствовала острую потребность защищаться, как будто была виновата в том… да в чем угодно!

Теорию магии, кстати, я сдала со второй пересдачи. Правда, если бы не взяла высший бал, париться бы не стала: для сохранения статуса стипендиата достаточно — и боги с ним, с профессором Жервилем. Взяла. И вполне понимала недовольство однокурсников, которым пришлось еще не раз и не два навестить гостеприимные стены профессорского кабинета. Но мне бы и в голову пришло, что это может стать поводом для зависти старшекурсницы.

Будь Луиза жива, я бы сказала, что это ее проблемы, не мои.