Секс и ничего личного (СИ)

— Это всё не очень приятно, перемывать кости Луизе, когда её… когда она умерла. Чувствуешь себя так, будто грязью человека за спиной поливаешь, даже хуже, чем за спиной, после смерти, но… Но да, у тебя, пожалуй, веская причина расспрашивать, да и вообще… ладно. Я расскажу, что знаю, но ты имей в виду, я капитану всё уже рассказала. И сразу имей в виду: если ты хочешь, чтобы я ему налгала, или там… сказала, что не было того, о чем я раньше говорила — я этого делать не буду!

Эжени, взглянула меня враждебно, исподлобья, как будто я ее в чем-то обвинила или всё-таки попросила лжесвидетельствовать, и я поспешила заверить, что ничего подобного не имела в виду.

— Ладно. Проходи, садись. Чувствую, разговор будет долгий. Чай будешь?

— Нет, спасибо! — Вежливо отказалась я.

Вот сообрази я прихватить с собой хоть что-то к чаю — можно было бы согласиться, и насколько бы легче разговор пошел! А так остается только скрипеть зубами от своей недогадливости.

Аккомпанементом к ее словам щелкнул закипевший чайник, и Эжени повернулась ко мне спиной, буркнула:

— Садись, чего стоишь?

Лелюш повозилась в кухонном уголке, собирая чайные принадлежности, залила в чашку с чайным пакетиком кипяток, и вместе с чашкой села, устроившись к столу боком, и глядя на меня, сидящую на кровати.

— Так что ты там хотела узнать? Спрашивай, — сказала она, и сделала глоток.

Слова я подбирала осторожно, чтобы сформулировать возникший вопрос предельно корректно, и не оттолкнуть “свидетельницу”:

— Я тут поспрашивала наших, с кем Луиза больше всего общалась — мне сказали про тебя. А ты говоришь, что на самом деле вы не то чтобы дружили… Почему?

Эжени пожала плечами:

— Да потому что дружить с ней было трудно. Характер у нее был такой, что она очень плохо переносила, когда ее в чем-то… не знаю как сказать, — Эжени неопределенно повела чашкой. — Превосходили? Опережали? Когда кто-то в чем-то был лучше. Особенно ревновала, когда человек с ней примерно равного статуса.

Я кивнула: то, что говорила Лелюш, примерно совпадало с моими собственными впечатлениями.

— Понимаешь, нельзя сказать, что она прям радовалась чьим-то неудачам, это неправда. Чужим неудачам она могла и посочувствовать, и поддержать, на самом деле, Луиза была не такая уж и плохая, нет. Но чужому успеху она бы никогда не порадовалась.

Улыбка у Эжени получилась виноватой, и, словно спеша оправдать покойную подругу, она добавила:

— Я думаю… Луиза как-то упоминала, что у нее родители были очень требовательные, с установкой, что она должна всегда быть во всем лучшей… Они-то, понятно, хотели как лучше, а получилось вот так. У нас еще с первого курса сложился небольшой кружок девчонок, мы вместе тусим, дружим между собой.