Няня поневоле (СИ)

 — Твой Шмелев, небось, тебе все мозги выел. Ничего не соображаешь, Полька! Пока ты ко мне летела, я все и обтяпала. Скажи спасибо, что у тебя такая сестра умничка!

— Но, — пытаюсь переварить информацию. — Жанна, я никогда таким не занималась. Училась на психфаке в свое удовольствие…

— Вот пора и совместить приятное с полезным. Жить-то на что-то надо. Сумку от Фурлы уже, конечно, не купишь, но на булку с маслом должно хватить. Не зря же ты училась, систер!

— Не зря, — эхом повторяю я, даже не рассчитывая на такой благополучный исход.

Прекрасно помню, почему решила пойти учиться. Лишь бы меньше бывать рядом с Федором. И хоть как-то занять мозги. Честно говоря, мне больше всего хотелось продолжить учебу в медицинском. Выучиться на гинеколога и вести прием в каком-нибудь известном центре. Но стоило мне только заикнуться об этом Шмелеву, как у него глаза вылезли из орбит.

— Врач, по сути, обслуга, моя дорогая, — шипит он. — Тебе, как моей жене, недопустимо чужие пилотки разглядывать. Как мне с тобой тогда в одну постель ложиться, зная, куда ты всовывала пальцы и на что смотришь весь день. Еще в дом заразу принесешь…

От такого поворота я даже слова сказать не могла. Стояла, пораженная, и смотрела на холеного старика в джинсах и футболке от Армани. Это надо такое придумать! Врач — это обслуга! А банкир кто? Хозяин жизни? Красивый поворот!

— Выбери себе что-нибудь более утонченное, — поморщившись, разрешает Федор Ильич. — Искусствоведение или социологию. Чудесные бесполезные предметы. Зато в любом обществе ты без труда найдешь тему для беседы.

— Может, психология? — спрашиваю как можно равнодушнее.

— Пожалуй, да, — добродушно кивает Шмелев. — Выбери хороший ВУЗ, котенок. Я все оплачу. Или нет, — отмахивается он, передумав. — Позвоню Сашке Далецкому. Он тут в нашем универе в ректоры выбился. Попрошу его принять тебя на бюджет. Отличный вариант!

Сказано, сделано! И буквально через пару месяцев я вливаюсь в ряды студентов. Но все мои мечты, хотя бы на парах оставаться без надзора разбиваются о строгие указания Федора. Мне нанимают личного телохранителя. И рослая противная баба сопровождает меня везде. Даже в университетский сортир. Естественно, мои однокурсники с первого дня считают меня больной и странной. Смотрят пренебрежительно и дают обидное прозвище. Инвалидка! Сторонятся, всем своим видом показывая, как им противно мое общество. За партой я сижу одна, не считая Тамары. Поэтому остается только учиться, а дома — обсуждать с Федором Ильичом прошедший в разлуке день.

— Хоть я и считаю психологов шарлатанами, но мне тоже полезны твои рассказы, — говорит он за ужином. — Потом посмотрим, котенок! Если врачи запретят нам рожать, открою тебе частную практику.