Незнакомка с родинкой на щеке

Ответил он бесстрастно:

— Возможно.

— Поддержать ее горем убитого супруга? – сарказм был неуместен, но я не сдержалась.

А Евгений на этот раз взглянул на меня укоризненно:

— Это, по-твоему, смешно? – А потом догадался: - Та-а-ак. Значит, ты успела увидеться с генералом, и он тебе не понравился?

— Он отвратителен! - вырвалась у меня в сердцах.

Ильицкий, помолчав, заметил скептически:

— Я уже говорил, что обожаю это в тебе – судить о людях по первому взгляду.

А потом, отложив салфетку, поднялся из-за стола:

— Мне пора. До вечера, Лидушка.

Он подался ко мне, ожидая ежеутреннего поцелуя – а я демонстративно отвернулась.

— Ты меня и целовать теперь не станешь? – уточнил Женя. И удивительно легко смирился: - Хорошо, если обещаешь каждое утро угощать такими оладьями, то можешь даже не целовать. И да… знаю, что ты не послушаешь, но все равно скажу. Не следует тебе самой ехать сегодня на похороны.

— Почему?! – изумилась я.

— Погода неважная. Простудишься.

Я хотела, было, возразить что-то и – не успела увернуться. В этот раз Женя удержал меня и вероломно поцеловал в губы.

— Не скучай, - сказал напоследок и вышел вон.

Мне же, как ни странно, после совместного завтрака (или живительного поцелуя) сделалось вдруг легче. Ежели Ксения хоть что-то значила бы для Жени – хоть самую малость – он вел бы себя совершенно иначе в день ее похорон. Не может он быть настолько черствым. А значит… значит, я просто ревнивая идиотка. И, слава Богу, что не стала ничего спрашивать прямо. Пускай Женя лучше думает, что я идиотка, которая расстраивается, если муж приходит домой поздно. Тем более что нормальная молодая жена и впрямь должна бы быть расстроенной по этому поводу.

Подумав так, я осталась крайне недовольной собой. Напрасно я вздумала дуться и не поцеловала его сама… я даже захотела это исправить и поспешила в переднюю, надеясь застать мужа. Опоздала. Его плаща уже не было на вешалке.

А возле входной двери возился Никита – ворчал и собирал с пола какие-то бумаги…

Незнакомка! – молнией пронеслась в моем мозгу догадка. – Она снова была здесь и подбросила очередную записку!

Я едва успела подскочить к Никите, не дав ему разорвать бумагу на клочки – он именно это намеревался сделать.

Но нет, то была не записка.

— На кой вам, Лидия Гавриловна, срам этот… тьфу! – прокомментировал Никита.

А я и сама уж была не рада, что спасла бумагу от мусорного ведра.

Ибо это оказалась листовка революционного народнического кружка «Рокот». Запрещенного, разумеется. И, застань меня кто-то с этой листовкой в руках, – мало не покажется.

— Откуда это?.. – растерялась я. – Где вы это взяли, Никита?

— Дык под дверь сунули! Ух, негодники, креста на них нет!

Я, не дослушав, сама бросилась за порог – сбежала по лестнице и выглянула на улицу, в дождь.