Незнакомец в зеркале

– Режиссер, продюсер, старший мойщик окон, все понемногу, заходите.

Он провел их через пустой гараж в коридор и дальше к квартирке, бывшей когда-то помещением для слуг и состоящей из двух небольших спален. Дверь в одну комнату была приоткрыта, слышались чьи-то голоса. Джилл подошла поближе, заглянула внутрь и застыла, не веря глазам. В центре комнаты стояла огромная кровать. На ней лежали четверо: негр, мексиканец и две девушки: черная и белая. Яркий юпитер освещал помещение. Одна из девушек нагнулась к мексиканцу, нежно провела языком по его пенису, взяла в рот, потом, задохнувшись, отстранилась:

– Ну-ка, петушок, не ленись, вставай!

Джилл почувствовала, что вот-вот потеряет сознание и, собрав все мужество, быстро повернулась и пошла обратно, но ноги подкосились.

Ален обнял ее, не давая упасть.

Но Джилл не могла говорить. Голова раскалывалась от боли, в живот будто вонзили сотню ножей.

– Подожди здесь, – велел Ален.

Он вернулся через минуту с пузырьком красных таблеток и бутылкой водки, вытряхнул две таблетки и протянул Джилл:

– Прими, сразу лучше станет.

Джилл сунула лекарство в рот, чувствуя, что виски сейчас лопнут.

Девушка повиновалась.

– Теперь эту, – подал Ален еще одну таблетку.

Она машинально сделала так, как было велено, и отпила из бутылки.

– Тебе нужно прилечь, – кивнул Ален и повел Джилл в соседнюю спальню, где никого не было.

Двигаясь как во сне, Джилл легла на кровать. Таблетки начали действовать, девушке стало полегче, желчь, скопившаяся во рту, постепенно рассасывалась. Голова болела уже не так сильно. Ален принес очередную таблетку, и Джилл снова запила ее водкой. Как хорошо, что боль ушла, какое облегчение! Но Ален вел себя как-то странно, беспокойно дергался, суетливо ерзал.

– Сиди тихо! – велела Джилл.

Джилл это почему-то показалось забавным, она громко рассмеялась, да так, что не могла остановиться. По щекам потекли слезы.

– Что… Что это за лекарство?

– От головной боли, крошка.

В комнату заглянул Терральо.

– Ну как? Все довольны?

– В-все дов-вольны, – промямлила Джилл.

Терральо посмотрел на Алена и кивнул.

– Пять минут! – приказал он и поспешно вышел.

Ален, наклонясь над Джилл, погладил ее груди, бедра и, подняв юбку, втиснул пальцы во влажную расщелину между ногами. Ощущение было непередаваемо возбуждающим, и Джилл неожиданно захотела, чтобы Ален овладел ею.

– Слушай, беби, – прошептал он, – неужели я попрошу тебя сделать что-то нехорошее? Мы занимаемся любовью, ты и я, просто на этот раз нам еще и заплатят. Подумай, сотня зеленых! И все твои!

Джилл попыталась покачать головой, но ей это не удалось.

– Я не могу, – пьяно пробормотала она.

Джилл сделала усилие, чтобы вспомнить:

– Потому… что… я… б-буду звездой.