Незнакомец

Ты живешь своей жизнью, а я — своей.

Ее муж поднял брови.

— Ты все еще моя жена. Все, что ты делаешь, неизбежно бросает тень и на меня.

— Да что же в этом деле бросает на тебя тень?

— Ты что, не понимаешь? Мы теперь втянуты в это преступление. Нас будут допрашивать, в нас вцепится пресса, наша фамилия появится в газетах… И я считаю все это неприятным. Отталкивающим!

Вольф выглядел изможденным. Карен подумала, что все это действительно доставляло ему проблемы, и в какой-то степени она его даже понимала. Это она поспособствовала тому, чтобы их семья попала в самый эпицентр ужасного происшествия, а поскольку оно, скорее всего, станет общеизвестным, едва ли можно будет не обращать на это внимание. Никому не хочется соприкасаться с ужасом. У Карен было такое предчувствие, что убийство в соседнем доме прилипнет к ним всем навсегда, и каждый из них — и она, и муж, и дети — так или иначе будет носить это в себе. Она, Карен, стала причиной того, что ее семья не смогла остаться в стороне от происшедшего, как другие соседи супругов Леновски. В этом и упрекал ее Вольф, и она с радостью сказала бы ему, что понимает, что он имел в виду, если б у нее был хоть малейший шанс на то, что и он сможет понять ее чувства. Ее позыв к действию, ее убежденность в том, что ей с самого начала не суждено было пойти по удобному пути в этой истории. Если б со стороны ее мужа нашлась бы хоть искорка любви и понимания, она попыталась бы — при взаимной открытости — ради него пережить весь этот кошмарный сон вместе с ним."

"Но теперь у нее уже не было ни малейшего шанса на это.

— Комиссар Кронборг хотел еще раз заглянуть сегодня вечером, — только и сказала Карен.

— Еще и это! — раздраженно произнес ее супруг — и, как по заказу, в этот момент позвонили в дверь.

— Лучше б я сегодня вообще не приходил домой, — добавил Вольф, а его жена с удивлением заметила, что ее больше не интересует, где бы он в таком случае ночевал.

* * *— Мы продвинулись на пару шагов вперед, — сказал Кронборг. На этот раз он не стал даже пытаться протискиваться на диван и совать под стоящий перед ним стеклянный столик свои ноги, скручивая их в виде штопора. Вместо этого он занял место в кресле и незаметно отодвинулся на несколько сантиметров назад — так, чтобы можно было более или менее удобно сидеть. Карен принесла стаканы и две бутылки воды. Вечер был очень теплым, почти душным. Казалось, что волна жары в это лето никогда не схлынет.

""Спрашиваеся, зачем еще ехать в Турцию?"" — подумала она.

Вольф сидел на диване с выжидающей миной на лице, сером от усталости.

— Итак, мы смогли реконструировать, когда точно был произведен этот телефонный звонок, — продолжил полицейский. — А именно, в прошлый четверг, в половине третьего утра. — Он посмотрел на собеседников.