Незнакомец

— Но ведь это означало бы, что… госпожа Леновски умерла довольно скоро после моего разговора с ее мужем — или… Ведь в противном случае она наверняка говорила бы потом по телефону с другими людьми, и наш номер не оказался бы последним на аппарате.

— Детального заключения судебно-медицинской экспертизы еще нет, — сказал комиссар, — но после первого обследования тел врач предполагает, что Фред Леновски мертв примерно неделю. А его жена умерла немного позже — возможно, четыре или пять дней назад.

— Но…

— Убийца проник в дом, вероятно, вскоре после вашего разговора с Фредом Леновски. С этого момента у этих двух стариков больше не было возможности звонить куда-либо.

Карен сглотнула. Ее голос превратился в шепот:

— Значит, они еще пару дней жили? Когда… преступник уже находился в доме.

— Да. — Кронборг поразмыслил несколько секунд, а затем сказал: — Над ними издевались. Над обоими. Часами. Преступник — или преступники — держал их в своей власти в их собственном доме — и мучил их. Возможно, два или даже три дня. Смерть стала для них спасением.

Головокружение у Карен усилилось.

— О боже! — тихо произнесла она.

В холодных интеллигентных глазах ее собеседника скользнула тень сочувствия. Карен же ощутила, что побелела — вся, включая губы. Эти два старика… Эта обывательница Грета со своими вязанными крючком салфетками под цветочными горшками в гостиной и закосневшим мировоззрением — и властолюбивый Фред, который постоянно настаивал на своей правоте и выражал свое мнение таким образом, что уже наперед в корне душил любое возражение… Она считала их неприятными. Но в то же время нормальными, обычными. Ни в коем разе не созданными для того кошмара, через который им пришлось пройти в конце своей жизни. И ни в коем случае они его не заслужили. Ни за что на свете."

"— О боже… — еще раз произнесла Карен и с отчаянием взглянула на Кронборга. — Я слишком поздно начала действовать. Я знала, что что-то не в порядке! Я просто знала это. Моя собака знала это. Она день за днем лаяла на этот дом, сердито и отчаянно. Обычно она этого не делает. Когда начался этот лай, они еще были живы. Когда у меня появилось чувство опасности… — Она встала и тут же почувствовала, как у нее подкосились ноги, и схватилась за подлокотник кресла. — Я могла бы спасти их. А я ничего не сделала. Я трусливо позволила своему мужу внушить мне, что я не в своем уме.

И она расплакалась.

5— Итак, ты можешь мне все это объяснить? — сказал Вольф.

Карен, собственно, уже все ему объяснила.