Нежный цветок кактуса

Она приставила ладонь к уху ( это поверх шляпки-капора!) и гаркнула в ответ:

- Ещё чего! Дороги отвратительные! На постоялых дворах того и гляди, хозяева обжулить норовят! Жрать там вообще нельзя! Представь себе, с меня пытались взять за сено и капусту для Козлика столько, как будто он целая лошадь! А бедняжку мистера Тяфа вообще не пустили со мной! Он вынужден был спать на конюшне! Я так и сказала трактирщику - если пёс насобирает блох на его конюшне, то сам трактирщик будет потом сам жить исключительно на конюшне, среди своих блох, пусть заранее учится чесаться задней лапой!

И в этом вся моя бабуля. При этом слух у нее отличнейший. Но любит она прикинуться глухой и слабовидящей. Домашние к этому привыкли и относятся как к безобидному чудачеству.

Леди Грейс слабо, на последнем издыхании, глядя круглыми глазами на радостно скачущего мистера Тяфа, прошептала с ужасом:

- То есть, вот это чудовище будет жить в доме?

- Именно, милочка! А ты, надо полагать, свекровь моей внучки? А я ее бабушка, леди Филиппа.

- Леди Грейс, - прошептала заплетающимся языком несчастная свекровь и изобразила реверанс, - добро пожаловать в Гордон-холл! Наш дом - ваш дом! А это мой супруг - лорд Эндрю Гордон! Наш сын…

- Знаю, этого мальчишку я уже знаю, можешь не говорить.

И она тяжело оперлась на мою руку, направляясь к крыльцу. Да, сдает бабуля! Надо срочно ее в источник помещать! Но тут дало о себе знать ещё одно действующее лицо. Точнее, проявляло оно себя уже давненько, но за разговором не обращали на него внимание. А тут как-то все сложилось. На одной из телег, помимо каких-то ящиков и сундуков, была надёжно закреплена знаменитая тачанка леди Филиппы, пулемета только не хватало для полноты образа. А вот на второй телеге... там стояла металлическая клетка, закрытая на висячий замок. А в ней бесновался Козел, проверяя своим лбом и рогами прочность стальных прутьев.

Нет, с одной стороны, я его понимала - такая дорога, вроде как приехали, а его не выпускают, и он лишён возможности принять личное участие в таком увеселении, как встреча дорогого Козла его горячими поклонниками. Но с другой стороны, я сейчас не подойду к клетке даже по приговору трибунала, больно уж вид у зверюги злобный. Бабка тем временем отдавала Чарли приказы с генеральским видом:

- Мальчик мой, вели выпустить животное, выгулять хорошенько и накормить! Хлеб он любит подсоленный, ещё сено ест, капусту, морковку.

Я тихонько сказала:

- Леди Филиппа, нет здесь уже морковки и капусты свежей, это не у Катерины с ее овощехранилищем! Вроде бы ещё сохранилась репа и… как ее, брюква! Будет такое Козел есть?

- Не знаю, не давали. Чарли, мальчик мой, скажи там скотникам, что Козлик страсть как не любит, когда говорят о нем плохо, а если уж замахиваются… сами виноваты будут.