Нежность в хрустальных туфельках

— Варвара Юрьевна? — привлекаю ее внимание. Я стою в глубине дверного проема, и большая часть одноклассников не могут меня видеть, но вот Колючка точно в курсе того, как на меня действует. Усмехаюсь, когда она проглатывает возмущенный вздох, и слишком уж резво отворачивается. — У меня небольшие… проблемы с самочувствием, — продолжаю мысль. — Мне бы к медсестре. Можно?

Училка просто кивает, нервно раскрывает журнал и называет свое имя. Пока весь класс нестройным сонным хором говорит: «Доброе утро, Варвара Юрьевна!», я все еще мнусь в пороге, мысленно раскладывая Строгий костюмчик прямо на учительском столе.

Первый раз такое: обычно, молодые училки и практикантки сами на меня вешались, класса этак с девятого. А тут такой бастион, что даже азарт берет.

Все, Лень, курить и выдыхать.

Глава третья: Варя

Свалился же мне на голову этот… Лень!

Хорошо, что сегодня мой первый урок и пять-семь минут можно потратить на перекличку и поименное знакомство с учениками. Получается немного успокоиться и переварить дурацкий инцидент. Хотя я понятия не имею, как переварить тот факт, что на глазах всего класса меня лапал наглый мальчишка, еще и звал на свидание. Мурашки бегут по коже, стоит представить, что было бы, окажись рядом кто-то из администрации.

Увы, хоть этого мальчишки и нет, большая часть его одноклассников тоже не выглядят детишками. Взрослые дядьки, как любит говорить моя мама — тоже учительница. И через одного уже все со щетинами.

Я просматриваю графу года рождения. Что ж, половине класса восемнадцать лет либо уже исполнилось, либо исполнится до конца зимы. Когда доходит очередь до Ленского, я обращаю внимание на дату рождения, мысленно отмечая, что как раз вчера у него был день рождения.

Я успеваю написать на доске тему, на всякий случай раскрываю конспект, хоть все равно знаю тему назубок. Нужно как-то растормошить это болото, потому что все до единого выглядят так. Словно минувшую ночь гудели на… дне рождения Ленского!

Он появляется только минут через двадцать: не спрашивает разрешения сесть, просто проходит совсем рядом, обдавая запахом табака. Он что, курил? Прямо на территории школы? Хотя точно, Паша же рассказывал, что здесь есть закоулок, куда негласно «разрешено» ходить школьникам, лишь бы ты не делали это прямо в коридорах или на крыльце.

Жду, пока Ленский усядется — почему не удивлена, что его место на «галерке»? С таким-то ростом. Что там Паша про него говорил? Пока копаюсь в памяти, мальчишка демонстративно достает наушники, закладывает их в уши и отодвигается на стуле на достаточно расстояние, чтобы вытянуть под столом ноги. Разубеждать его слушать урок совсем не хочется. Вряд ли этого мальчишку способна заинтересовать любовная лирика в стихотворениях Есенина.