Нежное безумие

Я освободила себя от мыслей людей вокруг, от того, кем они меня видят, ну или увидят после игры.

– Я хочу, чтобы ты сровнял этих ублюдков с землей! – Мои легкие горят, когда я кричу эти слова с улыбкой на лице, которая вот-вот разорвет мои щеки, но я не ощущаю счастья. Я против команды, против школы, за которую я выступала четыре года. Два учителя, которые выступают в роли охраны – мисс Линд и мистер Хэтуэй, – хватают меня под руки и тянут с поля. Папа прыгает через забор, он гибкий и спортивный, будто один из игроков, и убирает руки учителя с меня.

– Еще раз тронешь мою дочь без ее позволения, и я затаскаю тебя по судам до самой пенсии.

– Двадцать два! – Я слышу свист, тренер выбегает на поле, но наши глаза все еще направлены друг на друга. – Двадцать-черт-два! Надень долбаный шлем, парень.

– Пенн! – кричу я.

Он нарушает не меньше пяти тысяч правил, разговаривая со мной прямо на поле, игра остановлена. Гас пинает траву, проклиная все на свете. Он кладет руки на бедра и качает головой. Папа обхватывает меня за талию и пытается увести с поля, вернув на трибуну.

– Можешь сделать кое-что для меня? – кричу я Пенну. Ноги не двигаются с места, но я смеюсь. Пенн кивает. – Заставь их жрать землю.

Вся толпа свистит с недовольством, когда папа, Мелоди, Бейли и я торопимся к выходу до того, как меня превратят в стейк. Папа обнимает меня за плечи и целует в макушку.

– Моя сумасшедшая, странная девочка. И ты думала, что ты ничего собой не представляешь?

ПеннЛюди – яблоки. Хорошие яблоки. Плохие яблоки. Слишком спелые или недоспелые. Твердые или мягкие. Сладкие или кислые. Но в каждом яблоке есть сердцевина. То, что отличает их друг от друга.

Моя мама как-то сказала мне, что она не переживала за Вию, потому что моя сердцевина ее охрана. Я защитник. Я приютил Вию, когда никто не хотел делать этого, и сейчас, когда Дарья умоляла меня взять то, что принадлежит мне по праву, – победить игру, чемпионат, – когда мои друзья плюются потом и кровью, пытаясь вырвать победу, а Найт Коул спасает мою шкуру, – я не могу этого сделать.

Защитить Вию было обязанностью. Защитить Дарью – дело чести."

"После того как Дарья с семьей покидают стадион, я снова притворяюсь, что спотыкаюсь о собственные ноги. Свист болельщиков превращается в ругательства. Скоро перерыв. Другими словами: время, когда тренер разорвет меня на части.

Мы уходим с поля с ужасным разрывом – 28:14, и я уже ничего не могу поделать, даже если буду стараться.

– Скалли! – Тренер Хиггинс рычит так громко, что ему даже не нужен усилитель. – Тащи свой зад сюда! – Он указывает на землю.

Я тащусь к нему настолько медленно, насколько это возможно для человека, стягивая шлем с головы и пройдя мимо него, я следую в раздевалку. Он тянет меня за спортивную форму и возвращает.