Нежное безумие

Тренер на грани сердечного приступа, но Пенн делает вид, что не замечает. Он витает где-то в своей вселенной, продолжает пропускать мячи, смотрит в другую сторону в замешательстве, когда получает возможность играть, и останавливается каждые несколько минут, чтобы упасть на колени и отдышаться.

В перерыве тренер Пенна собирает всех, вероятно, чтобы поменять стратегию игры. Пенн кивает, выглядит собранным и решительным. Но как только он возвращается на поле, то выглядит еще хуже.

А потом и Найт. Дин практически выплюнул легкие, разрываясь на трибуне рядом с моим отцом. Он громко удивляется, почему его сын квотербек пропускает тачдауны и пинает мяч к боковой линии.

– Что за фигня творится? – Дин пинает сиденье перед ним. Чей-то папаша разворачивается и резко смотрит на него.

– Твой сын играет как кусок дерьма.

– Ну, он хотя бы не пахнет так же, – отвечает Дин.

– Я думаю, что знаю, что происходит, – ворчит папа. – И ты должен чертовски гордиться, Коул.

– И что же это? Просвети меня, Джейми.

Из-за того, что Найт отказался выигрывать игру, Пенн пытается убить все шансы на победу Лас-Хунтас, чтобы спасти меня, но Найт не позволяет ему это сделать, потому что он заслуживает эту победу.

Найт также посвящен в другую тайну – он знает, что у меня все кончено здесь.

Я уезжаю завтра. Мне нечего выигрывать и нечего терять. Я обнаруживаю себя спускающейся по трибунам. Не знаю, что я делаю. Но все, что я знаю, – мне надо привлечь к себе внимание. То, что я поклялась не делать с тех пор, как меня выгнали из группы поддержки, а Причард оставил после себя кучу скандальных слухов. Я бегу по ступеням, прыгаю через забор и сажусь на трибуну рядом с тренером команды школы Всех Святых. Стоя пальцами ног на траве, а пятками на бетоне, я прижимаю руки ко рту и кричу:

– Пенн Скалли, если ты хотя бы наполовину тот мужчина, которого я знаю, то ты покажешь это на поле.

Все взгляды прикованы ко мне. Пенн, который медленно ходит туда-сюда, останавливается, снимает шлем и роняет его на поле. Наши взгляды встретились.

– Номер двадцать два! – Судья показывает желтую карточку. – Ваша команда проигрывает пятьдесят очков.

– Скалли! – рычит его тренер. – Я закопаю тебя.

– Милости прошу. – Губы Пенна изогнулись от удовольствия, наши взгляды не прерываются.

Я чувствую себя обнаженной и осужденной. Но мир все так же вращается, а игра продолжается. Мяч снова на поле, в руках у Найта. Лас-Хунтас на защите, но Пенн все еще стоит на месте, загипнотизированный моим взглядом. Группа поддержки прекратила танцевать, и теперь все смотрят на меня с жалостью. Я знаю, о чем они думают.

Это случилось. Сучка совсем сошла с ума.

Я улыбаюсь, ощущаю себя по-другому. Кем-то неидеальным. Кем-то настоящим.