Нежная мятежница

— Ничего не изменилось на самом деле, кроме того, что в твоей маленькой головке появились какие-то дурацкие подозрения.

— Если ты не согласен… — почти с мольбой в голосе начала она.

— Лучше помолчи пока, Рослин, — грубо оборвал он ее. — Я еще не закончил анализ совершенно нового условия, которое ты выдвинула.

Продолжая смотреть ей прямо в глаза, он поставил бокал на столик и сложил руки на животе. Помолчав затем еще несколько секунд, он заговорил совершенно спокойно, или по крайней мере отлично скрывая свое раздражение.

— Таким образом, тебе на время понадобилось мое тело как инструмент размножения?

— Не обязательно вульгаризировать до такой степени.

— Нам необходимо относиться к проблеме так, как она выглядит на самом деле, дорогая. Тебе нужен жеребец-производитель и больше ничего. Вопрос в том, смогу ли я дать только то, что тебе нужно, избегая остального. Я не уверен, что могу заниматься этим безразлично, не испытывая никаких чувств.

В данный момент бесчувственным он не был, уж точно. Энтони испытывал такую злость, что чуть было уже не решился зажать жену между колен и поучить ее уму-разуму старым дедовским способом. Но в его случае, как он понимал, это вряд ли помогло бы. Нет, он сделает так, как требует она, а уж потом видно будет.

Рослин и сама уже начала сомневаться. В его изложении идея ее выглядела слишком неприглядно. Животноводство какое-то! А безразличие и бесчувственность? Что он, черт побери, имел в виду? Если он считает, что должен быть холодным до такой степени, то как они смогут заниматься любовью? Сам же говорил, что для этого как минимум необходимы влечение и желание. Правда, тогда же он убеждал, что ему, кроме нее, не нужна никакая другая женщина. Так что, может быть, и рассуждение насчет влечения — такая же ложь? Но и сейчас он опять говорит, что у него может ничего не получиться. Провались все пропадом! Он же только к этому и стремился с самого первого дня их знакомства. Почему же вдруг сейчас у него возникли какие-то проблемы?

— Иди сюда, Рослин, — прервал ее размышления Энтони.

— Может быть…

— Ты хочешь ребенка?

— Да, — пролепетала она совсем тихо.

— Тогда иди сюда.

Она медленно, ощущая страх и недоверие, приблизилась. Ей совсем не нравилась его нынешняя холодная и подчеркнуто контролируемая манера поведения. Рослин уже достаточно хорошо знала мужа, чтобы понять, какой сильный гнев может скрываться под этим видимым спокойствием. И все же по мере того, как она приближалась к нему, сердце билось не только от страха. Сейчас они займутся любовью! Как и где — в общем-то не важно. Тем не менее, подумав об этом, она посмотрела сначала на кровать и лишь потом перевела взгляд на шезлонг. Этот предмет мебели положительных ассоциаций отнюдь не вызывал.