Нежная стерва, или Исход великой любви

Уже из розановского «чирка» позвонила Егору:

– Не теряй меня, я у ментов.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросил он.

– Опять в моем казино стрельба была, там труп, надо ехать. Люблю тебя.

Сунув трубку в карман, Марина стала прикидывать, во что ей выльется эта перестрелка. Ясно, что недешево. Так и было – менты взгрели по полной, на десятку зелени.

– Не жалей, Коваль! – ухмыльнулся Гордеенко. – Ты себе еще накосишь, а у нас зарплата маленькая.

– Интересно, это с маленькой ментовской зарплаты ты справил себе новехонький «Форд Скорпио»?

– Ага! – нагло заявил мент. – Не ел, не пил, работал, рук не покладая.

– Сволочь… – процедила Коваль, вылетая из здания ГУВД. – Розан, давай в «Орел», посмотрим, что там.

На месте оказалось, что ушлые менты ухитрились снять кассу казино, без малого двадцать штук баксов прилипло к рукам Гордеенко и его бобиков. Коваль со злости метнула в люстру бронзовую пепельницу, засыпав столы и пол осколками. Главное, ничего доказать было нельзя.

– Ну да ладно, я по-другому сделаю, – мстительно проговорила она и велела Розану послать пару пацанов помоложе к дому Гордеенко, а там аккуратно побить стекла и порезать колеса его новенькой тачки.

– Только без косяков и чтоб ничего нельзя было восстановить, – предупредила она Серегу, хотя это было лишнее – осторожный и грамотный Розан и сам прекрасно знал, что и как сделать.

Вечером они с Егором от души повеселились, слушая вопли полковника в программе «Криминал».

– А что ты хотел? – довольно улыбалась Коваль, глядя на экран. – Меня безнаказанно поиметь решил? Меня?! Не вышло.

– Ну, ты даешь, дорогая! Зачем тачку менту изуродовала? – подначивал Егор, наблюдая за ней с видимым удовольствием.

– Эта тачка стоит меньше той тридцатки, на которую он меня развел, – успокоила Марина. – И пусть докажет, что это моих рук дело!

– Пойдем, родная, я соскучился, – Егор взял ее за руку, увлекая за собой.

Подобное приглашение всегда действовало на Коваль гипнотически – она подчинялась мгновенно, предвкушая, как сейчас он разденет ее, опустит на постель и замучает, приговаривая свое любимое: «Да, вот так, моя девочка, вот так, да…» Ради этих минут она согласна была на все, отдаваясь в сильные руки мужа, отвечая на его ласки, отключаясь от всех проблем и становясь обычной женщиной, любимой и любящей. И только утром возвращалась на смену ей отдохнувшая и полная сил Наковальня, жестокая, властная стерва, не знающая жалости. Но это – только утром, а пока… Пока, глядя на полуприкрытые глаза Малыша, Марина видела, что и ему нравится это, что получает он удовольствие, сжимая в руках стонущую от его прикосновений и ласк такую всегда непокорную женщину, которая сейчас полностью была в его власти.