Нежная стерва, или Исход великой любви

Ночи тяжелее, чем эта, Коваль не помнила с тех пор, как освободилась от Дениса Нисевича. Таких кошмаров, да еще настолько реальных, не снилось ей никогда. Она видела, как горит в машине муж, а Марина стоит рядом и наблюдает, не в силах помочь. Он зовет ее, но она не слышит, не может ответить, голоса нет. Коваль несколько раз вскакивала с постели, и Хохол прижимал ее обратно, уговаривая и укачивая, но через какое-то время все повторялось сначала. Лицо Егора во сне было настолько явным, четко различимым, глаза смотрели на Марину пристально, словно старались заглянуть в душу, и это сводило с ума.

Утром Коваль чувствовала себя совершенно разбитой, не помогал ни кофе, ни сигарета, ни даже рюмка коньяка, которую Хохол заставил выпить.

– Ты так в «дурку» загремишь, – мрачно высказался он, глядя на бледное лицо и синяки под глазами. – Нельзя ведь так.

– Женька, мне так плохо, если б ты знал! – пожаловалась Марина, закурив очередную сигарету. – На душе такой камень… и еще этот придурок, который звонит мне и разговаривает голосом Егора!

– Почему номер на мобильном не определяется?

– Заблокирован, видимо. Не дурак – понимает, что по номеру его вычислить вообще не вопрос. Надо Розану сказать, у него какой-то спец есть, может определить любой номер, даже мобильный, – она потянулась к телефонной трубке, но звонить не пришлось – Розан приехал сам.

– Очень кстати! – обрадовалась Марина. – У меня к тебе дельце одно…

– Уж не сомневаюсь! Иначе с чего бы ты так обрадовалась-то? – ухмыльнулся Серега, чмокнув ее в щеку. – Стряслось что-то?

Он плюхнулся в кресло и вынул сигареты. Хохол недовольно наблюдал за ним, скрестив на груди руки. Розан почувствовал этот взгляд, поморщился:

– Ничего, – отрубил Хохол, отворачиваясь.

Розан смерил его насмешливым взглядом, подмигнул Марине:

– Хочешь, скажу, в чем дело? Ревнует!

Марина засмеялась и покачала головой:

– Прекрати! Лучше вот что – сделай мне такое одолжение, пробей звонки на мой мобильный за последний месяц. Можешь?

– Легко. Зачем? – поинтересовался Серега, прикуривая.

– Ты… твою мать! Вопросы он задает! Сказано – сделай, так ты сделай и не спрашивай, что да за что!

– Не ори, Женька! – поморщилась Коваль, постукивая ногтями по подлокотникам. – Серега, меня опять этот черт непонятный достает, и я хочу знать, кто это.

Розан спокойно докурил сигарету, аккуратно потушил ее в пепельнице, долго о чем-то думал, потом протянул руку и сказал:

– Трубу мне отдай, я через пару часов буду.

Марина отдала телефон, и Серега уехал в город, а она сама решила прилечь – сильно болела голова. Хохол укрыл ее пледом, посидел рядом, пока не уснула, и только тогда ушел вниз, плотно закрыв дверь спальни.

В кухне Даша готовила обед, крутилась между холодильником, плитой и мойкой.