Нежная стерва, или Исход великой любви

 – Какие волнения, просто рушится семейная жизнь, да и все! Ты-то, конечно, надеешься, что тебе от этого только выгода, возможно, ты и прав, возможно, тебе и отломится, даже наверняка, ты меня неплохо знаешь и прекрасно понимаешь, что в подобной ситуации Коваль платит той же денежкой, а с кем, как не с тобой! Вернее, кто, кроме тебя, теперь позарится на мои останки!

Хохол крепко встряхнул ее за плечи:

– А ну, закрой рот! Ты о чем говоришь?! Ты еще меня обвини в том, что Малыш бабу завел!

– Нет, тут ты, к счастью, ни при чем, – ответила она, взяв со стола стакан с текилой и сделав приличный глоток. – Тут он и сам разобрался, всегда сам это делал, не впервой! Просто мне тяжело, что именно сейчас, будь это в другое время, я бы и бровью не повела – нет у меня комплекса неполноценности, я не ревную Егора к каждой соске, это мелко. Но сейчас, когда я в таком состоянии, когда он мне нужен…

Ветка присела на пол возле кресла, положила руки Марине на колени и заглянула в глаза:

– Не думай об этом так много, я уверяю тебя, все вернется на свои места – Малыш погуляет и приползет на брюхе, так не раз было. И ты его простишь, конечно, это тоже было. А пока отомстишь ему с наслаждением, ведь не мне тебя учить.

– Ты себя имеешь в виду? – усмехнулась Коваль.

– Выбирай! – предложила подруга. – Ты всегда имеешь выбор, Маринка.

Мысли об измене мужа были невыносимы, но и нарушать свое слово Марине тоже не хотелось, как ни сильно было желание отомстить Егору тем же.

– Вета, я спать хочу, – пробормотала Коваль, и подруга разочарованно пошла стелить постель.

Хохол мрачно пялился в телевизор, молчал, стараясь не смотреть на хозяйку. Марина знала, что, стоит ей только намекнуть, и Женька в лепешку расшибется, будет делать все, что она захочет, только чтобы позвала, чтобы разрешила прикоснуться. Но она понимала еще и то, что он может и взбрыкнуть, как тогда, в Египте, отказаться быть заменой Малышу. Сколько можно испытывать его терпение? Нет, она не станет этого делать. А потому, тряхнув головой, чтобы разогнать опасные мысли, велела Хохлу нести ее в спальню и там спокойно уснула, вытянувшись на мягкой постели.

Пользоваться гостеприимством Ветки в принципе можно было сколько угодно, но Коваль решила, что жить будет дома, и не в «Роще», а в «Парадизе». Кому не нравится – могут быть свободны: в городе полно гостиниц, с деньгами тоже проблем нет, так что…

Отоспавшись до вечера, она велела Хохлу собираться:

– Хорош по чужим постелям валяться, домой хочу.

– Собираешься к нему ехать? – удивился телохранитель, подавая ей джинсы и водолазку.

– И как ты себе это представляешь? – Хохол надевал кобуру с «макаровым», пристраивая пистолет под мышкой и закрывая сверху черной курткой.