Незавидный холостяк

Ворчун встрепенулся, прижал уши и на всякий случай вонзил когти в ногу Леона. Тот резко вдохнул, но не произнес ни звука.

– Только не швыряйся тут ничем, Леон меня не простит, – попросил я. – У него очень ценные игрушки.

Вот зря я ей подал идею!

Потому что она тут же начала шарить глазами вокруг и заметила рядом с моим плечом застекленную полку, где в зеркальной глубине стояли четыре флакона от одеколона «Север» разных времен – с ее флакона у нас началась новая коллекция.

– Знаешь… – Варвара снова начала с шипения, но я уже знал, куда дует ветер. Ее взгляд не отрывался от флаконов, и я на всякий случай переместился в сторону, чтобы закрыть собой полку с нашими редкими находками. – Кир… Я тебя, кажется, ненавижу!

– Почему? – я скрестил на груди руки и устроился поудобнее на подлокотнике.

Она была хороша. Растрепанная, злая, в этой своей узкой юбке и с расстегнутыми пуговицами на блузке… В других обстоятельствах все могло бы кончиться иначе. Потому что во мне уже тоже начинали бурлить эмоции. Хотелось сжать ее, встряхнуть, укусить поцелуем, отшлепать… Все могло бы пойти иначе. Все.

Но приходилось играть теми картами, что раздали.

– Ты все сломал! Ты сделал меня… другой!

– Тебе не нравится? – поднял я бровь, защищаясь от ее разрушающей ярости барьером принципиального спокойствия.

И принятия.

Хотя с каждой секундой это становилось все сложнее.

Она словно обращала против меня мое же оружие – чистые живые эмоции. И они пробивали любую броню, попадали слишком глубоко, обходя цивилизованную часть личность, добираясь до примитивных чувств. Которые нечем было удержать.

– Неважно!

Она даже притопнула ногой и скопировала мою позу, скрестив руки на груди.

Но тут же расплела их, потому что чувства разносили в клочья все попытки их удержать.

– Варвара? Что еще я тебе плохое сделал? Скажи.

– Неважно, Кир! Это же неважно! Сам сказал! Что тогда важно?!

– Что? – заинтересовался я. – Почему ты злишься, если неважно? Варвара…

Я привстал, но она отшатнулась, лицо исказилось злостью. Будь у нее в руках оружие – мне не жить."

"– Потому что ты… ты вообще не такой! Добренький, да? Всепрощающий! Сам живешь не по людски, хотел и меня заставить. Заставил! Сделал меня истеричкой, сделал меня шлюхой какой-то! И не говори, что я этого хотела!

– Если не хотела, то зачем делала?

– Неважно! – Она снова и снова била этим словом, и с каждым повторением становилось все больнее. – Ты не слушал, когда я говорила! У меня было все понятно, все предсказуемо! А теперь…

– Так было плохо? Со мной?

– Нет! Неважно!

– Важно! – гаркнул я неожиданно для самого себя, внезапно устав от этого дурацкого слова.