Незапертая дверь

Она и сама была в молодости похожа на цыганку – черные косы, жгучие, темные глаза, угольные брови. Илья был похож на нее, на бабку. Родня смеялась – табор рядом проходил! Согрешила мать Лели с цыганом. Кто там их знает, все давно в земле. Да и он, Илюшка, как называла его бабка, уже не первой молодости.

Он расправил плечи – да нет, он еще ого-го! Посмотришь – такие деды есть в шестьдесят два: лысые, пузатые, с вставными челюстями, вечно ноющие, брюзгливые, неопрятные. А он хоть куда – джинсы, майки, кроссовки. Цепь золотая, не бандитская, ни-ни, итальянская, из Милана. Перстень на мизинце, этот из Турции, с сердоликом – жена подарила. А у нее вкус прекрасный, интеллигентный. Тряпки он любит, хорошую обувь, хороший одеколон. Машка говорит: «Пап, ты у нас красавец!» А он и не спорит.

Илья Валентинович запахнул халат и вышел из ванной.

С кухни доносились приятные запахи. Жена, как всегда, крутилась около плиты.

Услышав его шаги, Люба обернулась:

– А, встал! Ну садись.

Илья послушно уселся за стол.

– Кофе? – спросила жена. – Или какао?

– Кофе, – ответил он, – капучино.

Через пару минут перед ним стояла тарелка с сырниками, банка сметаны, плошка с вареньем, докторская колбаса, швейцарский сыр и нарезанный хлеб. Забурчала, выплеснув ароматную жидкость, кофейная машина.

Илья Валентинович принялся завтракать.

– Посиди со мной, выпей кофе, – предложил он жене.

– Уже пила. Да и дел полно. – Люба махнула рукой и продолжила хлопоты.

Она стояла спиной, что-то резала, видимо, для супа, а он рассматривал ее. «Сзади пионерка, а спереди пенсионерка, – равнодушно подумал он, продолжая жевать. – Но хоть так. Обычно наших баб разносит, мама дорогая».

Люба оставалась стройной – такая природа, типаж хрупкой блондинки. Такие обычно рано стареют, тонкая кожа покрывается мелкими морщинками. Так и было. Худенькая Люба и вправду была со спины девочкой: стройные ножки, узкие бедра. А вот лицо, шея, руки выдавали. Никуда не денешься.

В молодости жена была не то чтобы красивой – миловидной. Хороший носик, голубые глаза, светлые волосы. Ничего примечательного, а глаз отдыхает. Как правило, такие женщины разумны и терпеливы, не бросаются в омут страстей, берегут семейный очаг, становятся верными женами и хорошими матерями.

Так оно и получилось, точь-в-точь. Люба была нескандальной, уступчивой, мягкой. Хорошей матерью и неплохой хозяйкой – не гениальной, а именно неплохой. В доме всегда чисто, в шкафу висели отглаженные рубашки, в холодильнике стояли суп и второе. Ничего такого Люба не делала, никаких там изысков, никаких шедевров, нововведений, никаких выкрутасов, но обед был всегда. А выкрутасы, если хотелось, он находил в ресторанах."

"Жили они хорошо, спокойно, без громких скандалов и хлопанья дверьми. Любил ли он ее? Конечно, любил.