Незапертая дверь

Папаша нагадил, обидел маму, а тут еще и ухаживать? И хорошая дочь встала в нехорошую, но очень понятную позу.

Нанять сиделку и отправить героя-любовника в его однокомнатную? В ту самую, где он предавался страстям с молодой? Можно. Но тут он начинал плакать. Плакать и умолять этого не делать. Пугал дочку суицидом: дескать, перевезешь – брошусь в окно. Не очень верилось, но рисковать не хотелось. Зачем брать грех на душу? А если и правда сиганет? Тем более врач сказал, что у папаши депрессия."

"Ну и опять как по писаному – чтобы не усложнять дочери жизнь, забрала Стасика оставленная им же жена. «Исключительно ради дочки», – без конца повторяла святая женщина Люся Курицина.

Поставила бывшего на ноги, откормила котлетами с гречкой, каждый день выводила на воздух. А потом они сошлись и стали жить, как прежде. Или не совсем как прежде, но кто уж там знает… Да, бывает и так.

Илья Валентинович громко вздохнул, крякнул и поднялся с кровати, подошел к окну, раздернул плотно закрытые шторы и резко зажмурился – в глаза ударило солнце.

За окном стояла весна. Середина мая, прекрасное время года. Молодая, еще не запыленная изумрудная зелень трепетала под легким ветерком. Набухшие, тугие бутоны сирени обещали скорый неповторимый аромат. Это был огромный, разросшийся, словно дерево, куст, который жители не ленились обламывать. И в сезон в каждой квартире стояли ведра с редкой, чернильно-фиолетовой, невероятно пахучей сиренью.

Илья хорошо помнил, как однажды на дворовом субботнике сосед посадил маленький кустик. На детской площадке гомонила ребятня. Господи, между прочим, третье поколение жителей дома, дети их детей, то есть их внуки. А вроде только вчера в песочнице под окнами играли их собственные дети… Только тогда песочница была деревянной, и игрушки другие. Машка, маленькая, кудрявая, плаксивая девочка, дочка Ильи Валентиновича, делала куличики из песка. Сейчас у Машки двое детей: сын Ромка и дочка Алиса, его, Ильи, любимые внуки!

Как летит время! Как быстро жизнь пролистывает страницы.

Илья Валентинович отошел от окна. Ну все, с сантиментами покончили. Пора начинать день. Надев любимый велюровый синий халат, он отправился в ванную. Чистя зубы, между прочим, свои, а не искусственные, рассматривал себя в зеркало.

А что, вполне еще ничего мужичок, невзирая на полные шестьдесят два. Нет, не без изменений, но у кого их нет? И все же зубы свои, волосы, пусть поредевшие и поседевшие, но тоже имеются. Волнистые, между прочим. Правда, в молодости расчески ломались, а сейчас… Ну да, есть мешки под глазами, дочка называет их пельменями. А у кого их нет? И глаза не те, не те: без прежнего блеска. Потухшие, что ли. А раньше горели – живые, яркие, черные. Цыганские, как говорила бабка Леля.