Шолохов. Незаконный

Я помню, что я очень горячо доказывал ему, что нужно немедленно ему уехать из Вёшенской и спасти свою жизнь. Луговой меня поддерживал. Я им сказал, что сделаю всё, чтобы сообщить об этом в ЦК. Перед отъездом Шолохов мне сказал: “Ну, пиши в Центральный Комитет обязательно, а мы с Луговым подумаем, что нам нужно сделать”. Я был доволен и этим ответом Шолохова. В конце разговора я сказал М. А. Шолохову, чтобы он вёл себя осторожно. Лучше будет, если он выедет из Вёшенской, и об этом не говорить никому дней 7—10, так как это время мне нужно будет для побега из Ростова.

Они уехали, а я остался один».

Погорелов к тому времени был уверен, что никакого заговора повстанческого центра ростовское руководство даже не собирается раскрывать – слишком много возни. Им надо, чтоб он доехал до Вёшенской. Едва он там окажется, Шолохова убьёт другой человек, Погорелова задержат и свалят вину на него.

Шолохов и Луговой, озадаченные, поехали домой. А на следующий день Погорелов сбежал из Ростова. Посланную за ним погоню обманул: запасшись едой, заселился в придорожном стогу и провёл там девять дней – ещё было тепло. Чекисты перекрыли все дороги, но спустя неделю сняли кордоны, решив, что беглец вырвался и ушёл далеко. Он был отличный разведчик. На десятый день окольными путями, на попутках, Погорелов начал двигаться в сторону Москвы. К Сталину на приём. Открыть ему глаза.

Узнав о побеге Погорелова, Ежов был вне себя от бешенства. Он готов был снять Гречухина немедленно. Он сорвал злобу на Евдокимове, жутко его обматерив. Евдокимов сам был на пределе.

Жена Погорелова всё это время не знала, где он.

За его домом установили наблюдение.

Добравшись до Москвы, Погорелов попытался добиться приёма у Шкирятова, но безрезультатно. Ему порекомендовали изложить всё письменно и передать через приёмную ЦК. Не принесли успехи и попытки попасть на встречу к Лазарю Кагановичу.

Всё это время Погорелов в Москве не ночевал – приезжал в центр, шёл в очередную приёмную. Затем уезжал на трамвае за город и спал в лесу. В конце концов через приёмную ЦК он передал своё заявление на имя Сталина с подробным изложением существа вопроса. А потом, умело соблюдая меры конспирации, вернулся из Москвы в Новочеркасск.

«Жена была удивлена моему приходу. Сказала, что я делаю глупость, что мне в Новочеркасске очень опасно…Секретарь Горкома Дербенев и начальник Горотдела МГБ Таласов сказали, что ты, бывший полковник царской армии, убил коммуниста Погорелова, снял с него орден Красного Знамени и теперь выдаёшь себя за Погорелова. Я понял, что сделал большую ошибку, приехав сам в руки к людям, которые меня хотят уничтожить. Я успокоил жену, что всё будет хорошо. Проживу в Новочеркасске только один день, а ночью уеду.