Шолохов. Незаконный

Улица Моховая, вид на Кремль: пусть дети полюбуются.

В первых числах июня он, помня о приглашении, заглянул в редакцию к Евгении Соломоновне. Когда она увидела Шолохова, в голове её будто бы заиграла беззвучная, хмельная музыка.

Поговорили о возможной публикации, но на тех самых полутонах, когда сказанное вслух не имеет значения.

Распрощались. Закончила работу, вышла на улицу – Шолохов стоит, курит. Ждал.

Вместе пошли к её дому.

Ежовы жили по адресу: Малый Палашевский переулок, 4. Шолохов знал этот дом – тут Авербах жил до ареста.

Расстались у подъезда, и он поехал в «Националь» к жене и детям.

В конце мая стало известно: Евдокимова в Ростове-на-Дону больше нет. Сдал дела, ушёл на должность зама Ежова в Москву. Теперь он был от Вёшенской далеко. Разве что на водном транспорте мог мимо проехать, помахать с борта фуражкой.

В конце мая в Вёшенскую прибыли, как Шолохов и просил, Шкирятов и крупный чин НКВД Владимир Ефимович Цесарский. Приступили к проверке незаконных арестов и прочих правонарушений, подробно описанных в шолоховском письме Сталину. Чтобы никак не мешать работе, на этот раз Шолохов пережидал проверку в Москве.

Поступающие слухи не переставали поражать. До уже арестованных Дейча и Кагана должность руководителя УНКВД в Ростове занимал, как мы помним, Генрих Люшков. Он первым начал собирать на Шолохова дело, которое пополняли, как умели, Дейч и Каган. Переведённый на должность главы НКВД по Дальневосточному краю, в середине июня Люшков… сбежал в Японию. А там немедленно начал в невероятных подробностях разоблачать на страницах прессы методы НКВД, фальсификацию расследования убийства Кирова, им самим и совершённую, и те процессы над врагами народа, в подготовке которых он принимал участие. Только о работе по Шолохову, увы, ничего не рассказал.

Побег Люшкова стал самым крупным внешнеполитическим провалом Советского Союза в те годы. Ежов, рассказывали Шолохову по секрету знакомые офицеры НКВД, узнав о побеге Люшкова… заплакал.

Писателю оставалось только сесть одному с бутылкой первача и, мрачно покуривая трубочку, ни с кем не чокаясь, раз в три минуты поднимать стакан: ну, за Якова Абрамыча… ну, за Моисея Ароныча… ну, и за Абрама Григорьевича… И за Генриха Самойлыча тоже, хотя этот жив пока…

Ростовский НКВД возглавил Герман Антонович Лупекин (настоящая фамилия, странным образом, Новиков, по национальности – украинец). Шолохов о нём и узнать ничего не успел, как 7 июля и этого арестовали. В руководстве НКВД продолжался падёж. Или, как он тогда сказал Луговому – сев.