Шолохов. Незаконный

«Не доезжая двух остановок до Москвы, мы надели казачью форму», – рассказывали старожилы. Так и представляешь, как казаки – ледяные руки! – путались в штанинах и, надев фуражки, втайне быстро крестились: ох, мало нам было расказачивания, мало было раскулачивания, – вот куда вляпались… Подъехали к Казанскому вокзалу – а там уже делегация в цветах утопает и оркестр гремит.

Вышли, застенчиво толпясь, на перрон.

А там – тот самый дедушка Калинин, председатель ЦИК СССР.

А там пионеры с цветами.

А там Шолохов стоит и улыбается лукаво. И ещё целый строй разнообразного начальства. И все сияют, словно к ним вагон передовиков прибыл…

Первое выступление хора было в МХАТ им. М. Горького – и снова невероятный успех. И пошло-поехало: один театр за другим, фабрики и заводы, Центральный дом литераторов – а в зале Горький и Серафимович сидят, и Шолохов, ненаглядный наш, всё так же ласково улыбается.

Дали 60 концертов за 30 дней – по два в день!

Шолохов вымотал свой хор. Но он знал, зачем это делает. Нужно было сломать предубеждение к донскому казачеству. Если не он – кто б ещё с этим справился?

Шли как-то по улице, и вдруг кто-то из прохожих как закричит:

– Ой, смотрите, Гришка Мелехов!

Один из отобранных Шолоховым исполнителей, Василий Константинович Борщёв, – смуглый, горбоносый, с большим чёрным чубом и в казачьей форме, – был узнан москвичами как герой романа. То ли они успели приобрести издание 1935 года первой книги романа с иллюстрациями Сергея Королькова – там уже был дан канонический образ Григория Мелехова. То ли Мелехов запомнился по роли Абрикосова в фильме Преображенской и Правова. То ли смогли опознать героя по шолоховскому тексту. Но, как бы то ни было, перед нами редчайший литературный случай – когда на улицах стали опознавать не автора, но персонажа!

Главным выступлением вёшенцев стал концерт в Большом театре к 18-й годовщине революции. Казачий хор выступал под огромными портретами Ленина и Сталина. Косясь на вождей, спели «Взвеселитесь, донцы – храбрые казаки», «Пчёлочку златую», «Из-за леса, леса копий и мечей» и любимую шолоховскую – «На заре было да на зореньке, на восходе солнца красного».

Иные чекисты в зале озадаченно тёрли глаза: не примнилось ли?

И это было только началом. В декабре 1935-го, снова в Большом театре, праздновали годовщину ОГПУ-НКВД. Один из руководящих деятелей чекистского ведомства, Александр Орлов (настоящее имя Лейба Фельдбин), вспоминал: «Всех поразило присутствие… группы казачьих старшин в вызывающей форме царского образца… Взгляды присутствующих чаще устремлялись в сторону воскрешённых атаманов, чем на сцену».