Шолохов. Незаконный

– И, кстати, – сказали ему, – знаете, что Иван Иванович Дзержинский, молодой ленинградский композитор, завершает оперу «Тихий Дон»?

– Да, мы знакомы, – сказал Шолохов. – Мы встречались.

– Вот видите, как всё складывается. Хорошо, что согласились.

В конце января Шолохов стал членом Азово-Черноморского крайисполкома от Вёшенского района. В феврале выступил на пленуме Вёшенского районного комитета партии, рассказав, как в Скандинавии берегут навоз, – и, между прочим, пленум тут же поручил райзо проработать вопрос с удобрениями; следом был на совещании партийного актива Северо-Донского округа – и тоже им рассказал много чего, в том числе и про навоз тоже; затем пообщался с комсомольцами района; после – с вёшенскими колхозниками. В кратких промежутках между выступлениями давал интервью – причём беседы длились так долго, что журналисты оставались у него жить по несколько дней. Жаловался в письме Левицкой: «Только что проводил одну девицу из “Комсправды”, как приехали из радиоцентра и “Известий”. Проканителился с ними пять дней. Свету не рад!»

Тем не менее, 6 марта 1935 года в органе ЦИК СССР и ВЦИК, газете «Известия», вышла первая глава четвёртой книги «Тихого Дона». 10 марта, там же – огромное интервью Шолохова о четвёртой книге «Тихого Дона» и о второй «Поднятой целины». В предисловии к разговору Шолохова назвали автором «величественных и великолепных эпопей».

Он всерьёз собирался закончить оба романа в текущем, 1935 году. Ну, может, в 1936-м.

Сразу по возвращении семья переехала в новый просторный дом. Левицкой он писал: «Сижу в своей мансарде, ребят не слышно, работать удобно». Делал четвёртую книгу «Тихого Дона».

Он – как и никто другой, – не знал, что 1935-й год был самым спокойным за всё предстоящее десятилетие.

Продолжая осмыслять опыт скандинавского земледелия, пришли с местными агрономами к выводу: чтобы удвоить урожай в степных районах, нужно коренным образом изменить соотношение яровых и озимых колосовых. Краевое партийное руководство отмахнулось: всё писателю неймётся, а то без него не разберёмся. Вёшенцы, однако, имея такой козырь, как Шолохов, не сдавались и уговорили Михаила Александровича отправиться с возникшей идеей в Москву. Нарком земледелия Чернов предложения, увы, не поддержал, но Шолохов был не из тех, кто легко отступается. Обратился уже в Наркомат пищевой промышленности, к Анастасу Ивановичу Микояну. Тот, может, был и рад помочь – но сослался на то, что не его специфика.

Пока суд да дело, Сталин узнал, что Шолохов ходит по наркоматам.

15 мая его вызвали к Сталину. В 18.10 он был там. В кабинете – Молотов, Каганович, Орджоникидзе, Чернов. Сталин поинтересовался, что там нового на Западе, как встретили.