Шолохов. Незаконный

Газета «Энтранзижен» писала: «Шолохов показывает нам пятьдесят типов, каждый из которых наделён своим, неповторимым признаком, отличающим его от других и помогающим нам увидеть в казаках, сквозь обыденное и земное, вечно живой дух, порождённый в них революцией». Газета «Нотр Тан»: «“Поднятая целина” – это не социальное учение, не пропагандистский роман. Это произведение большого художника, умного и внимательного наблюдателя, написанное с необычайной творческой силой». Журнал «Кри дю Жур»: «“Тихий Дон” и “Поднятая целина” доказывают, что Шолохов – это художник, равный Тургеневу и Толстому».

25 тысяч тиража были раскуплены… за неделю. Тут же последовала допечатка, за ней – следующая. Но, – гримасы капитализма! – «Галлимар», несмотря на шолоховское обращение, тоже делал допечатку за допечаткой, с 1934-го по 1940-й переиздав «Поднятую целину» семь раз.

Не остались в стороне и критики русской эмиграции. Поэт Владислав Ходасевич и его жена Нина Берберова были поражены первыми главами романа, о чём прямо сообщили в совместно написанной для парижской газеты «Возрождение» рецензии: «Шолохов принадлежит к тем сов. писателям, которые в противоположность Гладкову и многим другим пишут не благодаря сов. власти, а несмотря на неё. Тема “Поднятой целины”, будь она взята кем-нибудь иным в основу романа, могла бы показаться скучной; у Шолохова она облекается такой плотной плотью, что с первых строк мы уже подкуплены».

В том же издании появилась показательная для эмиграции статья о «Поднятой целине» Николая Тимашёва – социолога, доктора права, помощника главного редактора, – кажется, не слишком понимавшего, что он ставит Шолохова под удар: «При чтении книги невольно возникает вопрос: кто её автор – подлинный приверженец Сталина и его режима или скрытый враг, только надевший личину друга? Звериный быт, живописуемый в романе, так ужасен, в такой мере возмущает элементарные человеческие чувства (характерно, что по ходу романа подобные ощущения испытывают и некоторые его герои, хотя и играющие роль „строителей новой жизни“), что само собой навязывается решение – автор в душе „белый“, сумевший гениально загримироваться „красным“».

Следом критик и поэт Георгий Адамович не без недоумения констатировал повсеместную моду на Шолохова в нью-йоркском издании «Новое русское слово»: «Его успех у читателей очень велик. В сов. России нет библиотечной анкеты, где бы имя Шолохова не оказалось бы на одном из первых мест. В эмиграции – то же самое. Принято утверждать, что из советских беллетристов наиболее популярен у нас Зощенко. Едва ли это верно. Зощенко “почитывают”, но не придают ему большого значения.