Шолохов. Незаконный

Ещё чуть-чуть похуже – и можно печатать».

Критик Корнелий Зелинский, некоторое время живший с Платоновым на одной площадке, с восторгом о нём отзывался: «…прекрасно знает математику, астрономию, суждения его всегда тонки и интересны».

Шолохову и Платонову было важно понять, как всё устроено, где таится ошибка. Литература, понимали они, больше жизни, но вместе с тем она – приложение к жизни. Литература работает на жизнь. Платонов предсказывал слияние искусства с наукой и производством – но подход Шолохова, в случае с «Поднятой целиной», был тем же. Задача писателя – не просто описать, как всё обстоит, но и ответить на вопрос, как всё должно обстоять.

Они оба хотели найти если не оправдание, то объяснение случившимся катастрофам. В 1930 году Платонов был командирован в поволжские совхозы и колхозы от Наркомзема РСФСР. В 1931-м ездил по колхозам Заволжья, направленный обществом писателей-краеведов. То, что партия отправляла писателей в самую глубинку – признак того, что свершившиеся катастрофы не пытались скрыть, однако стремились доказать: да, происходят чудовищные ошибки, но у нас, у Советской власти, есть логика, и мы хотим, чтоб вы её поняли.

В записных книжках 1930 года Платонов отмечал: «Восстания в 2-х сёлах. Это дало дрожь по всему району. Было это в марте. Сев. Население против МТС, против колхоза, против сов власти. Ходят толпами. Все враз вышли из колхоза. Осталась номинальная группа бедняков и комсомольцев. МТС не сдалась: она послала тракторные отряды в эти бушующие сёла. В трактористов начали бросать топоры. Одного поранили. Директора избили. Трактора всё же вспахали. Настроение изменилось: пахота отличная. Куриный вопрос решился машиной. Курица не сумела склевать трактора. МТС не испугалась наступлений кулачества и мулл, а мужественно работала».

В своей прозе Платонов безусловно был на стороне раздавленных во имя неслыханного эксперимента крестьян: русский писатель, он не мог иначе. Но как активный участник социалистического строительства, воевавший, осознанно вступивший в партию, неоднократно пытавшийся вернуться туда после исключения – знающий, наконец, реальное положение дел на сельщине, он был способен к иной оценке ситуации.

Простят ли нас умершие и не увидевшие будущих удач – вот о чём говорили Шолохов и Платонов – выстоит ли новая жизнь, взошедшая на таких страданиях и утратах?

После весеннего постановления ЦК о тотальной пересборке литературного процесса, к октябрю 1932-го было решено наконец провести встречу лидеров государства и главных советских литераторов.

Долго составляли списки.

Встречи состоялись 20 и 26 октября на Малой Никитской у Горького. На первую были приглашены писатели-коммунисты. Шолохова там не было – в партию его так и не приняли.