Шолохов. Незаконный

Понятно, что на местах эта простая в общем-то цель утонула в водовороте насилия, доносов и сведения личных счётов.

Шолохов кружил по всё тем же, описанным в «Тихом Доне» местам, где работал и рос – от Вёшенской и Кружилина до Плешакова и Букановской. Бесконечно хлопотал за кого-то. Десятки людей ссужал деньгами без возврата. С одними руководителями на местах – дружил, с другими – ругался. Совхозу «Красный партизан» купил на свои деньги трактор. Раскулаченной семье Целиковых помог вернуться с предгорий Урала домой: на хутор Андроповский Вёшенского района.

18 мая 1930 года Маруся родит в Ростове-на-Дону наследника Шолохову – его назовут Александром. Так Шолохов закольцевал свой род: Михаил Александрович, сын Александра Михайловича – родил Александра Михайловича.

Теперь в их поначалу казавшемся большим доме разом стало тесно. И не только в прибавлении дело. К Шолоховым в станицу Вёшенскую понемногу перебрались все Громославские: Пётр Яковлевич и Мария Фёдоровна, три сестры Марии Петровны, две из которых успели выйти замуж, и двое из троих сыновей Громославского – Василий от первого брака и Иван от второго. Обживаясь на новых местах – здесь же или в близлежащих хуторах, – многочисленные Громославские понемногу разъезжались, но тесть и тёща жили в шолоховском доме. Единственный ребёнок в семье, росший зачастую в сложных взаимоотношениях с двоюродными братьями и сёстрами, Шолохов неожиданно оказался главой огромного семейства.

От гонора Петра Яковлевича к тому времени и следа не оставалось. Старшак теперь был не он, а его 25-летний зять.

К этому зятю шли на поклон самые неожиданные люди.

Летом в станицу Вёшенскую на должность председателя колхоза им. С. Будённого прибудет Або Аронович Плоткин – бывший матрос, киевский слесарь, 1906 года рождения. Для простоты он назывался Андреем. Плоткин был из числа тех двадцати пяти тысяч коммунистов, что направила страна вершить коллективизацию. Вёшенские старожилы вспоминают: «Плоткин был небольшого роста, плотный, живой, всегда в тельняшке, летом – в кепке, носил куртку и сапоги. В речи он часто к делу и не к делу любил употреблять словечки “факт”, “фактически”. Страшно любил лошадей». С Плоткина, но не только с него, Шолохов напишет одного из главных геров «Поднятой целины» Семёна Давыдова: бывшего матроса, слесаря, любящего лошадей, повторяющего к месту и не к месту словечко «факт».

Заложенная в «Донских рассказах» и в «Тихом Доне» манера: брать из жизни, крупными кусками, зримой фактурой – сработает и тут. С той разве что разницей, что Або Плоткин – еврей, а Давыдов, судя по всему, русский.